Сердце в оковах - Кэтрин Болфинч

– Я скучал по твоему счастью, моя Марго, – прошептал Адам, водрузив ладони на мою талию. Я ухватилась за его плечи, приблизилась, чтобы поцеловать, а потом рванула в сторону, звонко рассмеявшись.

Это было неправильно, мы должны быстрее убраться с острова и добраться до Рима, но до парома оставалось еще полчаса, а в нас будто вселилось детство. Адам побежал следом, догнал всего через несколько шагов, подхватил на руки и закружил. Примерно то же самое творилось в моей душе – ураган из счастливых моментов. Может быть, судьба все же на нашей стороне. Может быть, она стала милостивее. Хотелось в это верить, но ни я, ни Адам еще не знали, что скоро жизнь вернет нас на место. И разразится диким хохотом.

Его глаза светились, когда он смотрел на меня. Не хочу представлять, что происходило со мной. Наверное, все в миллион раз запущеннее.

Мы бегали друг от друга вдоль моря, целовались и смеялись так, будто снова стали подростками. Хотя, конечно, то, что произошло ночью, совсем не походило на то, чем мы занимались в подростковые годы. Об одном только воспоминании низ живота начинал сладостно тянуть, желая повторения… и продолжения. Я и не думала, что отношения могут быть волнующими, а не пугающими. Признаться, я много о чем не думала, пока Адам не появился за столиком в ресторане.

И я целовала мягкие губы, касалась широких плеч и зарывалась пальцами в светлые волосы так легко, будто делала это всю жизнь. Его прикосновения казались до одури правильными. И более того желанными.

А спустя полчаса мы проходили проверку в порту. Эмоции сменились напряжением и ожиданием провала. Но нас никто не остановил, так что мы прошли на паром, а еще через пару минут смотрели на то, как Сицилия остается далеко за бортом. Вместе с ней оставалось мое прошлое, боль и страхи.

Я опустила голову, мысленно прощаясь со всем, что было, со всем, что сделало меня мной, на пальце блеснуло обручальное кольцо. И какого черта я еще не избавилась от оков?

Я прикусила губу, оглянулась на Адама, что так внимательно наблюдал за моими действиями. Его взгляд помрачнел, когда наткнулся на кольцо. На миг показалось, что Вито всегда будет рядом невидимым призраком, общей тайной, прошлым, что он никуда не исчез, просто стал невидимым.

– Сейчас вернусь, – проговорила я, а затем поднялась и вышла на палубу, где соленый ветер ударил в лицо холодом, из-за которого по коже тут же побежали мурашки. Я вгляделась в горизонт, в море, которое часто уносило с собой чужие тайны, и стянула с пальца кольцо, которое не снимала ни разу за пять лет.

Обычная полоска из золота. Кольцо, которое Вито надел на мой палец. Кольцо, которое стало символом моего отчаяния.

Я прокрутила его. На внутренней стороне показалась гравировка:

«Навсегда».

С губ едва не сорвался нервный смешок. Вито не знал такого слова. Для него не существовало «навсегда», у него было только «пока удобно».

Прощай, Вито. Прощай, Сицилия. Прощай, Амели Скальфаро.

Я замахнулась и кинула кольцо в море, оно ударилось о поверхность и сразу пошло ко дну. Стало проще, будто оковы правда спали и проклятие рухнуло. Но сдержать слез все же не удалось, они одна за другой скатывались по щекам и капали на толстовку Адама, которую я надела.

Небо снова заволокло тучами. Погода вторила состоянию. Под ребрами образовалась пустота. Пустота, которую теперь есть чем заполнить.

– Как ты? – Голос разрезал тишину, такой приятный и легкий, он будто выключил слезы своим появлением. И вроде бы такой простой вопрос, а я не могла найти ответ.

Как я?

– Мне по-прежнему страшно, – призналась я, утирая влагу и боясь посмотреть на Адама, стоящего рядом. В спортивном костюме он едва ли походил на себя привычного. Но все равно выглядел восхитительно.

Адам оперся локтями в ограждение и шумно выдохнул.

– Мне тоже страшно, – вдруг признался он. – Я боюсь не справиться, боюсь подвести тебя еще раз, боюсь потерять тебя. Мы остались одни, без поддержки, без защиты. За моей спиной всегда кто-то стоял, кто-то, кто подаст оружие или выстрелит, если я не замечу опасности. Теперь там никого нет. – Адам сжал челюсть и тоже не смотрел на меня, будто я могла бы осудить его, но на самом деле он словно пришел на исповедь и признавался в своих слабостях. – Я выбрал этот путь, выбрал его, когда ты появилась на пороге моего номера, дрожащая и напуганная. Это был знак свыше, и я благодарен за него. – Голубые глаза нашли мои. Я вздрогнула от того, насколько откровенным он сейчас был. Адам прав. Мы выбрали этот путь. Мы выбрали бежать в страхе, что нас поймают, вместо смерти. Мы выбрали жизнь. Каждый раз выбирали ее.

Я опустила ладонь на колючую из-за мелкой щетины щеку, провела пальцами по скуле к уху, спустилась к шее и, склонившись, поцеловала Адама. Так, если бы поцелуй мог сказать все, что творилось в моей душе. Так, будто могла выместить все чувства в одном лишь касании губ. Всю благодарность и желание идти за ним.

– Я буду за твоей спиной, Адам, – прошептала я, отстраняясь и заглядывая в его глаза. – Я буду там, буду подавать тебе оружие и стрелять, если потребуется. И никто не посмеет отнять меня у тебя. – Это было почти клятвой. Клятвой, которую я дала на пароме из Мессины в Вилла Сан-Джованни. Клятвой, которую собиралась держать до момента, пока мое надгробие не покроется мхом и плющом. Эти несколько слов стали для меня чем-то вроде исцеления. Я больше не чья-то игрушка. Я человек. Девушка, которой кинули спасательный круг, и она не пошла ко дну.

Адам ничего не ответил, только опустил руку на мою талию и прижал к себе.

– Как смотришь на то, чтобы осесть в какой-нибудь швейцарской деревушке и развести козочек? – лже-весело спросил парень, когда паром входил в порт.

– Из тебя выйдет отличный фермер, Виктор, – усмехнулась я в ответ. Удивительным образом страхи уходили, когда он просто меня обнимал.

– Да, поженимся в какой-нибудь часовне, заведем пятерых детишек и будем жить счастливо.

– На что мы будем их содержать?

– Зря ты выкинула кольцо, – мрачно заметил Адам, затем посмотрел на меня и едко усмехнулся. – Ломбарды-то работают. Была бы хоть какая-то польза от твоего мужа.

– Его польза в том, что он умер.

Адам рассмеялся, качнув головой, и направился внутрь, потянув меня за собой.

И когда стало нормальным шутить