После развода. Ты сам все разрушил - Наталия Ладыгина

мне быть подальше от них. Точнее, от нее. Жить по соседству с женщиной, которую любишь, но которая видит в тебе теперь лишь предателя — невыносимо. К тому же Алина не оставила бы попыток нас помирить, а это делало бы больно Геле. Я не хочу больше для нее боли.

Она была права: у меня было все. Я был хорошим мужем и отцом. Но я безвозвратно перестал быть тем и другим. Дочь вырастет и скажет мне «спасибо» за то, что я натворил. Я уже морально к этому готовлюсь.

Вижу Алину. Она с подругами выходит из школы, но только видит меня, то спешит попрощаться и бежит ко мне.

— А что без шапки?

— Привет, пап! — нападает на меня с объятиями дочка.

— Давай бегом в машину.

Алина закидывает рюкзак назад и садится рядом.

— Что ты маме сказала?

— Сказала, что меня подвезет мама одноклассницы.

— Ну хорошо. Потом ей скажешь, что я приехал.

— Ага.

— Кстати, как оценки в этой четверти?

— Хорошие. Только две четверки.

— Молодчина. Значит, не зря я купил тебе подарок к новому году.

— Какой?!

Дочь ничего не просила. Только чтобы я приехал на новогодние праздники. Но, конечно, я кое-что купил ей. Как же иначе.

— Узнаем на новый год. Я надеюсь, ты заскочишь ко мне на полчасика тридцать первого.

Алина уже знает, что у меня в их доме квартира. Там я и буду жить все праздники. Но к ним я не пойду. Я не хочу видеть Ангелину. Она меня тем более. Не хочу себе душу бередить и ей напоминать о пережитом.

— Пап, я хочу, чтобы ты пришел к нам с мамой.

— Дочь… — вздыхаю. Я был готов к этому разговору. — Это невозможно. Мама будет грустить, будет неловко и… Ты уже большая у нас. Все понимаешь.

— Мама и так грустная.

— Грустная? — коротко смотрю на дочь, хмурясь.

— В ноябре так вообще…

— Что в ноябре?

— Она плакала. Очень часто. У себя в комнате, в ванной… Когда я приходила и спрашивала, что с ней — она меня обманывала, что все хорошо.

— Ты не выяснила из-за чего? — сильнее сжимаю руль пальцами.

— Нет. Но она была очень грустная.

Впервые об этом слышу. С Ангелиной я мало общаюсь. По телефону только. С того самого момента.

— Почему раньше мне не говорила?

Дочка пожимает плечами.

— А сейчас мама как?

— Лучше. Она получила повышение на работе. Ей премию дали. У нее теперь свой кабинет.

— Ух ты… Вот это мама молодец. Я рад за нее.

— Я тоже, но все равно все плохо…

— Все образуется, милая… — киваю я, пытаясь и себя в этом убедить. — Может, заедем купим чего-нибудь вкусного? Сразу маме скажешь, что я тебя забрал. Вечером ко мне прибегай. Елку вместе нарядим. А вы с мамой уже нарядили?

— Нет, пока. Тоже сегодня собирались наряжать.

— Тогда завтра приходи. Ничего страшного. Ну так что, купим чего-нибудь вкусного? Маму угостишь.

— Поехали тогда в мою любимую кондитерскую.

— Ну поехали.

Ангелина

— Черт!

В нашей кладовой убиться можно.

Кое-как достала нашу елку.

Надо ее расправить.

Нет, без Алинки я наряжать не буду ее. Она мне этого не простит. Просто пока поставлю ее, достану игрушки, распутаю гирлянду.

Приедет уже скоро, поест, и можно будет нарядить елочку.

Я в этом году все: не работаю больше. Дома сижу. Потихоньку готовлюсь к праздникам.

Ставлю елку в обычное место в гостиной, поправляю ветки. Красивая елочка, пушистая.

О, Алина вернулась. Только что хлопнула дверь.

Я стараюсь в последнее время быть прежней. В ноябре я была сама не своя. Сдерживать себя порой было просто невыносимо. Но сейчас уже как-то легче стало. Перед Алиной только до сих пор жутко стыдно. Она не могла не заметить моего состояния. И ведь я не могу дочери всего сейчас объяснить. Но придет время, и я смогу это сделать.

— Мам!

— Я тут, милая, — иду встретить дочку.

У нее в руке фирменный пакетик с вкусностями.

— Мам, привет.

— Привет. Это что это у тебя? Вас мама Эли в кондитерскую завезла?

— Нет, мам… Прости… — дочь строит виноватую мину.

— За что простить?

— Я все придумала. Меня папа встречал.

— П-папа?..

— Ну, он приехал на праздники. И мы купили вкусненького по дороге. Прости, мам.

— Н-ничего… — отрицательно качаю головой. — Не извиняйся, — забираю у нее пакетик с пирожными. — Раздевайся, пойдем чай пить, а потом елку наряжать. Я елочку уже достала.

— Ага! Класс, — начинает снимать сапоги.

— Папа к себе пошел, да?

— Да. Можно я к нему завтра схожу?

— Да, конечно, — и ухожу в кухню, чувствую легкую слабость в ногах.

Приехал на праздники и решил не заходить. Впрочем, он выполняет свое обещание. Для меня это самое главное. Ничего не имею против того, чтобы Алина к нему ходила.

Но от мысли, что он сейчас несколькими этажами ниже… мне немного не по себе. Я думаю, что за эти дни я обязательно увижу его: Алина обязательно все устроит. И тут ничего не поделаешь.

Глава 52

Только к вечеру мы с дочерью начинаем наряжать елку.

Сейчас нарядим, а потом ужинать пойдем. Я приготовила ужин из нескольких блюд. Все что мы так любим есть в преддверии нового года. Праздничные блюда.

— Давай лучше сюда ее повесим, а то это место уже загроможденное.

Дочка отдает красный шарик мне, чтобы я повесила его повыше.

— Мам?..

— М-м?

— А давай сегодня к нам на ужин папу пригласим, — робко бросит дочь, а я обмираю на пару секунд. — Просто на ужин. Ему там скучно одному.

Скучно ему…

Меня должно это волновать?

Зато в Питере ему, наверное, весело.

— Ты можешь поужинать, а потом сходить к отцу. Можешь даже пирог ему с собой взять, угостить.

— Ну ладно… — вздыхает Алина, не желая дальше спорить со мной. В последнее время я стала жестче, не потакаю ей во всем.

Я не хочу его здесь видеть.

Он и сам не хочет.

Он избегает меня, пока я веду себя именно так.

Если я позволю ему прийти, то все может начаться снова. А я после последних событий до конца не отошла…

Не думала, что буду так страдать.

Это будто какое-то наказание.

Только за что?

За то, что я не смогла проглотить свою гордость, боль и простить бывшего мужа?

Если бы я не поддалась тогда той слабости — ничего бы не было. Вот и наказание.

Нарядив елку и выключив гирлянду, мы какое-то время проводим в гостиной, а потом идем с