После развода. Ты сам все разрушил - Наталия Ладыгина

Вот у таких дети рождаются как из пулемета, и после нескольких абортов подряд, и после беспорядочных свежей. Еще и здоровые! Все у них замечательно с этим делом. Справедливость вселенская в действии.

— Что сказать… — высоко поднимаю брови, — даже не знаю.

— Это было ожидаемо.

— Хорошо, что хоть нормальная бабушка есть у ребенка. Она тебе, наверное, благодарна.

— Да, благодарна… Думаю, можно уже делать чай. Я сюда принесу.

— Я с тобой пойду, — поднимаюсь и иду следом за ним, в небольшую кухню.

— Присаживайся. Я бы угостил тебя пирогом… но его больше нет. Есть печенья.

— Сойдет, — сажусь за стол и начинаю наблюдать за бывшим мужем, как он суетится.

Прямо сейчас, в эту секунду пытаюсь понять, что чувствую к нему, все ли по-прежнему…

И мне не надо много времени, что получить ответ в своей голове.

Все по-прежнему…

Он дорог мне, и этого не изменить. С этим можно просто жить.

Порой мне приходило в голову, что то, что случилось с моим ребенком вина за то, что я не смогла поступить так, говорило мне сердце. Я сильно переживала, и это, конечно, повлияло.

Но мне тяжело так думать.

И слова Андрея о том, что мы не виноваты — облегчили сердце.

Я не думала, что разговор с ним принесет мне такое облегчение…

Андрей ставит чашки на стол и миску с печеньями, которые любит Алина. Для нее взял. Готовился к приходу дочери. Он всегда был заботливым отцом. Мелочи всегда важны.

— Спасибо… — разворачиваю чашку.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Андрей, смотря на меня будто с какой-то жалостью. И это неприятно. Я рассказала ему не для того, что он сейчас сидел и жалел меня.

— Со мной все хорошо. Я уже почти отошла…

— Это ведь неправда.

— А что ты хочешь услышать? Мне паршиво, Андрей.

— А здоровье? Ты сильно похудела… Я волнуюсь за тебя. Потому и спрашиваю.

— Я прихожу в себя, — киваю. — Я плохо ела целый месяц, потому и похудела. Здоровье восстановится. Со временем.

— Это главное… — произносит он тихо, а после следует где-то минута полной тишины. — Я очень тосковал… После того как ты приняла решение, я заставил себя поступить правильно. Я не хотел. Но я должен был. Я даже хотел попросить тебя отпустить Алину туда ко мне. Но было бы эгоистично оставлять тебя без дочери в новый год.

— Я не могу запретить тебе приезжать.

— Ты не понимаешь… Когда не видишь человека, то тебе легче, со временем.

Да, это на сто процентов верно. Мы снова обнулились… Скоро снова станет невыносимо тяжело.

Когда этому придет конец?..

Как справиться с этим?..

— Ты Алине там подарок приготовил? — меняю тему.

— Ага. Ей. Она попросила в подарок, чтобы я просто приехал на праздники, но разве я мог не приготовить для нее настоящий подарок.

— Я и не сомневалась, — делаю глоток вкусного чая. — И я не против, чтобы в праздник она провела время и с тобой. Если, конечно, у тебя нет планов. В этом городе у тебя осталось полно друзей.

— Нет планов. Я прилетел ради дочери, — отвечает он, не отрывая от меня внимательного взгляда, в котором уже нет жалости. — И мне хотелось бы тебя поддержать… — он неожиданно протягивает свою руку ко мне, моей руки касается, лежащей на столе. — Мы потеряли нашего ребенка. Я хотел бы что-нибудь сделать. Чтобы тебе стало легче. Хоть что-нибудь…

Глава 55

От него так и веет искренностью, пониманием. Мне приятно это слышать.

И все-таки это и его ребенок тоже.

— Мне уже легче, — произношу, глядя ему в глаза. — Я тебе рассказала… и мне стало легче.

— Я рад…

Отпустить мою руку его заставляет вибрирующий смартфон на столешнице.

Нахмурившись, Андрей идет проверить.

— Алина…

— Алина?! — аж подскакиваю со стула.

— Да сядь. Успокойся. Да, дочка, что такое? Маму потеряла? Мама пропала? — усмехается. — Она не пропала. Она ко мне тоже решила в гости зайти. Я ее пригласил. Все хорошо с мамой, — смотрит на меня.

Засиделась я… И телефон в пуховике забыла! Она, наверное, звонила мне.

— Скажи ей, что я через пару минут поднимусь.

— Мама скоро придет. Не волнуйся. Да, поиграй там еще немного, мама не против, — сбрасывает.

— Я была уверена, что она так разыграется, что еще потом отрывать ее придется. Ладно, спасибо тебе за чай… Пойду я.

— Не за что, — вздыхает, явно не желая меня отпускать.

Если честно, то мне самой хотелось бы еще остаться ненадолго, поговорить… но я лучше пойду.

Андрей провожает меня в прихожую, где я обуваюсь, а пуховик просто накидываю на себя, чтобы не нести в руках.

Мы встречаемся взглядами в последний раз, и он произносит:

— Надеюсь, мы еще увидимся, пока я тут…

— Ты уедешь сразу после нового года? — интересуюсь.

— Не знаю… Но могу остаться до десятого.

— М-м… Смотри… А то Алина тебя утомит.

— Она не может меня утомить.

— Ладно, Андрей, пойду… — тянусь рукой к ручке, но его голос словно замораживает меня:

— Гель…

Медленно поворачиваю голову в его сторону.

Пусть скажет, что хочет. Я уже ничего не боюсь. Я устала бояться, избегать. Я вымотана настолько, что… словами не передать насколько.

— Я хочу, чтобы ты знала, — чуть ближе подается ко мне. — Чтобы ты не думала того, чего нет… Ты просто должна знать. Я не смирился. И я… все еще тебя жду. Все еще надеюсь.

Мне… нечего ответить.

Я просто смотрю на него, и мне совершенно не хочется говорить ему, что этого никогда не будет. Хотя раньше каждый раз я пыталась до него это донести.

— Я тебя услышала, — отвечаю ему так, спустя долгую паузу.

Тогда Андрей делает еще шаг ко мне, но не для того, к чему я приготовилась, а чтобы самому открыть для меня дверь.

— Проводить тебя наверх?

— Не стоит… — и выхожу.

Не оборачиваясь, я иду к лифту. Нажав на кнопку и войдя в лифт, я прижимаюсь к его стене и обхватываю голову руками.

Нет, мне не плохо. Мне впервые за это долгое время стало значительно легче.

Я должна подумать…

Три дня спустя…

До нового года осталось все ничего.

Но я уже, кажется, ко всему подготовилась.

Целыми днями теперь отдыхаю. Набираюсь сил. Поправляю свое здоровье. И думаю…

Думаю о нас с Андреем, пытаюсь оценить все возможные риски.

Потому что я не смогу пережить новое горе.

Я просто неспособна на это.

Андрей все эти дни к нам сюда не приходил. Я