Первая любовь офицера - Рита Нестерова

Саша резко притянул меня к себе крепче.

— Я ждал.

— Поздно, — сказала я, но злости в этом слове уже не было. Только усталость. — И все равно… я скучала.

Он наклонился и поцеловал меня в волосы.

Потом в висок. Потом в щеку, рядом с синяком, так осторожно, что у меня дыхание сбилось сильнее, чем от любого настоящего поцелуя.

— Теперь буду рядом, пока ты разрешишь.

— У тебя рейс.

— У меня пять дней. Потом рейс. Потом возвращение.

— Ты так легко говоришь.

— Нелегко. Просто иначе я сам с ума сойду…. Без тебя, моя Любовь Кузнецова.

На плите что-то зашипело громче, и мы оба одновременно повернули головы.

Из духовки потянуло жаром и специями, сковорода с луком начала подозрительно темнеть по краям. Я ахнула.

— Мясо!

— Екарный бабай, — Саша отпустил меня и бросился к плите, схватил лопатку, перемешал лук и с таким серьезным видом спас содержимое сковороды, что я снова рассмеялась, на этот раз уже прижимая ладонь к носу заранее.

— Вот видишь! Я говорила, что сгорит.

— Не сгорело. Это легкая карамелизация.

— Это ты сейчас так обугленный лук называешь?

— Кузнецова, не мешай профессионалу.

— Профессионал чуть не устроил нам заказ доставки.

— От тебя трудно оторваться.

— Это правда.

Он обернулся на меня, и в глазах у него вспыхнуло такое довольство, будто я вручила ему медаль.

Потом достал из холодильника бутылку шампанского, которую мы купили совершенно случайно, хотя на самом деле не случайно, потому что я сама положила ее в корзину, делая вид, что беру «на всякий случай».

Саша посмотрел на этикетку, потом на меня.

— Откроем?

— У нас повод?

— Есть.

— Какой?

— Мы не спалили дом.

Я рассмеялась и кивнула.

Он открыл бутылку, пробка вылетела с хлопком, я вздрогнула, а он тут же поставил бутылку на стол и обнял меня одной рукой.

— Прости.

— Ничего. Просто неожиданно шустрый ты.

Мы пили шампанское на кухне, пока в духовке доходило мясо, а на столе лежали овощи, хлеб, зелень, сыр, и от всего этого обычного домашнего беспорядка у меня кружилась голова сильнее, чем от пузырьков.

Саша отрезал кусочек сыра, поднес мне к губам, и я сначала хотела взять руками, но он покачал головой.

Я посмотрела на него с укором, но съела прямо с его пальцев.

Он улыбнулся краем губ так, что мне захотелось бросить в него полотенцем, потому что нельзя было быть таким довольным от одной ерунды.

Потом он снова включил «мою волну», поймал другую песню, поставил бокал на стол и протянул мне руку.

— Еще один танец.

— Ты ужин готовишь или меня кружишь?

— Совмещаю.

— Опасный ты человек, Шарапов.

— Поздно заметила.

Я вложила ладонь в его руку, и он снова увел меня в этот смешной кухонный танец между столом и плитой.

Мы двигались совсем немного, потому что места было мало, но мне хватало.

Его рука на спине, моя щека у его плеча, его подбородок у моих волос, запах мяса из духовки, бокалы с шампанским на столе, вечер за окном.

Ох… я все эти годы ждала не абстрактного счастья. Я ждала его.

— О чем думаешь? — спросил Саша.

— О том, что мясо опять может сгореть.

— Врешь.

— Немного.

— Люба?

Я подняла голову.

— О том, что я очень долго жила без этого.

Он понял.

Я хотела еще отшутиться, но в этот момент за спиной щелкнул замок входной двери.

Мы оба вздрогнули и одновременно обернулись, только Саша успел быстро отойти на полшага, а я, как назло, все еще держала его за футболку.

В прихожей послышался шорох рюкзака, потом Даня заглянул на кухню.

Волосы у него были взъерошены после улицы, щеки красные от холода, в руках сменка, на лице — странная, взрослая и хитрая улыбка.

Он посмотрел на бокалы, на Сашу у плиты, на меня рядом с ним, на наши руки, которые мы не успели нормально убрать, и вдруг сказал:

— Я рад, что вы снова вместе.

Мы оба обернулись к нему не сразу, словно смысл слов дошел с задержкой.

Я застыла возле стола, Саша замер с полотенцем в руке.

Я смотрела на сына и не понимала, откуда он взял это «снова»,

— Ты о чем?

Даня улыбнулся шире, пожал плечами и повторил:

— Я рад, что вы снова вместе.

Глава 37.

* Любовь *

Я смотрела на сына и никак не могла понять, почему он сказал именно снова...

Слишком точное слово, от которого у меня пальцы сами разжались на Сашиной футболке.

Музыка из радио продолжала шуршать, в духовке доходило мясо, на столе стояли бокалы с шампанским, а мы втроем застыли посреди кухни.

Саша первым опустил полотенце на стол и повернулся к сыну всем корпусом.

Я видела, как он напрягся, как внимательно смотрит на Даню, как ждет ответа и уже заранее боится его услышать.

Меня тоже кольнуло нехорошее предчувствие.

Даня иногда мог ляпнуть что-нибудь от себя, додумать, услышать обрывок разговора, но сейчас он стоял слишком собранный, слишком взрослый, с этой виноватой улыбкой, которая появлялась у него только в одном случае — когда он уже что-то натворил и пытался понять, насколько сильно я буду ругаться.

— В каком смысле… снова? — спросила я, поставив бокал на стол. Рука дрогнула, стекло звякнуло о столешницу, и Даня сразу отвел взгляд. — Откуда ты вообще знаешь, что мы когда-то были вместе?

Сын переминался с ноги на ногу, потом снял рюкзак, поставил его у стены и почесал шею.

Я узнала этот жест. Так он делал, когда собирался признаться в чем-то неприятном.

Саша молчал, только отошел от плиты и встал рядом со мной, плечом коснувшись моего плеча.

Я почувствовала его присутствие и чуть выдохнула, хотя тревога уже засела под ребрами.

— Мам, ты только не кричи сразу, ладно? — Даня поднял на меня глаза, потом посмотрел на Сашу и снова на меня. — Я давно знаю, что был какой-то Саша. Просто не знал, что это он.

— Даня, откуда? — Я шагнула ближе, всматриваясь