Разрушенная - Элисон Доун

хаос, который устроил. Застегнув ширинку, он шагнул к багажнику, достал небольшое полотенце, чтобы обтереть меня, и спортивные штаны, которые натянул мне на ноги. Затем он вернул меня в исходное положение на сиденье и сел за руль.

Двадцать минут мы ехали в абсолютной тишине, пока я пыталась выкарабкаться из того транса, в который он меня погрузил. Каким-то образом он победил, и теперь я сидела тихая и покорная. И именно в этот момент вся моя ярость переплавилась в совсем иную эмоцию, а глаза застлали слезы. Подавляя стыд за то, что не вызвала полицию, пока выпадал шанс, я окончательно сдалась перед происходящим:

— Ты причинишь мне боль?

Он молчал, пока мы заворачивали на узкую улочку. Я узнала темный кирпич ограды — это была стена его клуба. Отстегнув ремень безопасности, он развернулся ко мне и поднял руку, стирая слезы с моего лица:

— Никогда, — промурлыкал Сайлас, пытаясь придать голосу мягкость. — Веришь ты мне или нет, но я просто хочу, чтобы ты была в безопасности и под защитой.

Его слова вызвали новый шквал слез, и я внезапно ощутила себя запертой в кошмарном сне:

— И поэтому ты написал то послание на моем зеркале? Поэтому сделал те голые снимки?!

Сайлас

— Что?

Это слово вырвалось куда резче, чем я планировал, и я внезапно ощутил облегчение от того, что она не может видеть выражение моего лица. Она считает, что за этим уродством стою я?!

Я понятия не имел, что некоторые из этих вещей вообще происходили.

В памяти снова всплыл её образ на кровати с зажигалкой в руке. Затем воспоминание сменилось видеозаписью, где она спит у себя в комнате, пока над ней возвышается незнакомец. Наконец, я подумал о ее полном досье, которое теперь хранил в своем телефоне.

Я повернулся и увидел, что она смотрит на меня так, словно ждет какого-то признания. Её лицо опухло от непрекращающихся слез, а грудь вздымалась слишком часто. Я готов был поставить любые деньги: она на грани панической атаки — особенно с привязанными к поручню руками пластиковыми стяжками, которые я сам же и затянул. Блять. Я даже не заметил, сколько крови было на её руках.

Она, должно быть, в полном ужасе.

Я открыл рот, чтобы ответить, чтобы сказать, что я невиновен и не делал ничего из этого. Но тут же осознал: без доказательств и каких-либо ответов это будут лишь пустые слова от человека, который силой вытащил её из собственного дома. Мне требовалось время. Нокс был так близок к тому, чтобы во всем разобраться.

По тому, как она на меня смотрела, я понял: я обязан дать ей хоть что-то, иначе рискую потерять её навсегда. Если я скажу ей правду прямо сейчас, то сделаю только хуже. Я должен предложить ей нечто весомое. Я вспомнил наш последний разговор, и ответ в моей голове стал кристально понятен.

Контроль.

Проведя взглядом по кровавым подтекам на её руках, я заметил, что её ощутимо бьет дрожь. Было видно, как она пытается это скрыть, но адреналин полностью взяло верх над её телом. С побежденным вздохом она обреченно отвернулась от меня. Я смотрел, как по её лицу снова катятся молчаливые слезы.

Она правда думает, что я причиню ей вред.

Это осознание тяжелым грузом осело в моей груди, и я был готов сделать всё возможное, чтобы спасти остатки её доверия. Вместо того чтобы отвечать на вопросы и порождать новые проблемы, я полез в карман и достал нож. Это движение привлекло её внимание: плечи Эмбер окаменели, и она снова зарыдала, но уже громче — звук, который я мгновенно возненавидел.

Я поднял руку, а она крепко зажмурилась и сжалась. Стараясь не задеть обнаженные участки кожи, я рассек пластиковые стяжки, сковывавшие её запястья. Пластик с треском лопнул, и её руки дернулись в стороны. Она уставилась на них, а затем на меня — будто не совсем веря, что свободна.

— Я хочу, чтобы ты осталась со мной. Чтобы доверилась мне, когда я говорю, что пытаюсь защитить тебя, — произнес я ровным голосом.

Она издала пустой, горький смешок и повернулась к двери. Её рука тут же потянулась к ручке, а пальцы сжались на металле, но ровно в тот момент, когда она собралась толкнуть её, она замерла. Короткий звук вырвался из её груди, и она повернулась ко мне с остекленевшими глазами:

— Умный ход, Сайлас. Ты почти меня уделал — делаешь вид, будто у меня есть выбор, хотя на самом деле его нет, — её голос дал трещину. — У меня нет ни машины, ни телефона. Что я должна делать? Пешком обратно идти?

Я улыбнулся под маской, хотя она этого не видела. Тон её голоса означал, что внутри неё всё еще горит огонь, она всё еще здесь, со мной. Нет, детка, я не притворяюсь. Сейчас весь контроль в твоих руках.

Чтобы доказать, насколько она ошибается, я приподнял бедро и достал свой телефон. Полностью отключив экран блокировки, я открыл панель набора номера и протянул аппарат ей:

— Используй его так, как посчитаешь нужным.

Её глаза подозревающе сузились, и я наблюдала, как в её голове проносится миллион самых разных мыслей. Я буквально видел каждую — подозрение, любопытство, опасение. В конце концов она протянула руку и вырвала телефон из моих пальцев. Я мысленно дал себе пинка, когда она ввела три конкретные цифры. Представляя, как она нажимает кнопку вызова, я начал перечислять тяжкие статьи, по которым меня упекут. Вторжение в жилище. Нападение…

Но затем она убрала палец и затерла эти цифры, вбивая новые. Когда пошли гудки, она врубила громкую связь.

Что ж, по крайней мере, это не копы… пока.

Короткий щелчок оборвал гудки, и в пространстве между нами раздался голос — голос, который я меньше всего ожидал от нее услышать добровольно. Мой брат.

— Чё надо, придурок? — я закатил глаза от такого приветствия, хотя от Кайрина другого и не ждал.

Она, однако, в этот момент ничуть не сочла его юмор уместным.

— Это Эмбер. Мне нужно задать тебе вопрос, — её голос звучал твердо, без единого намека на эмоции. Я нашел это любопытным, учитывая, что слезы на её лице еще даже не просохли.

Ответ Кайрина был коротким — каким и должен быть на подобного рода вопрос:

— Откуда у тебя телефон Сайласа?

Пытаясь разрядить обстановку и облегчить ей задачу, я вмешался:

— Просто ответь на любые её вопросы. Всё в порядке.

До него,