Разрушенная - Элисон Доун

с моими ледяные голубые глаза. Они не были пустыми или жестокими, как я себе представляла. Если уж на то пошло, в них таилась тихая, затягивающая грусть — глухая пустота, которую я не могла объяснить. Как и его взгляд, все черты лица Сайласа были резкими и сильными. Я силой удержала себя от того, чтобы протянуть руку и провести пальцами по линии его челюсти. Казалось, он уловил этот порыв, потому что выражение его лица слегка смягчилось.

Я никогда не задумывалась о том, как он может на меня смотреть, но этот взгляд буквально притягивал. Настолько напористый, словно он видит меня насквозь — всю, без остатка. Мои глаза скользнули по его слегка загорелой коже и перетекли на темные волосы. Чуть длиннее, чем я себе представляла, пряди хаотично падали на лоб. Никакой укладки — чистый, неконтролируемый бунт. Сделав шаг ближе к нему, я осознала, что никогда толком и не пыталась представить его лицо. Я всегда думала только о его маске.

Мне пришлось отвести взгляд, чтобы напомнить себе: стоящий передо мной человек вовсе не тот, каким кажется. Но едва я разорвала зрительный контакт, как он снова оказался у меня в голове.

— Эмбер.

Мое имя на его губах прозвучало мягко, почти нежно. Когда я снова подняла на него глаза, мой разум будто треснул по швам, и все эмоции хлынули наружу. Я понятия не имела, что делать и что чувствовать, но смотреть на него больше не могла. Просто не могла.

Новая волна ярости накрыла меня с головой — сработала как базовая защитная реакция организма. Не успела я осознать свои действия, как уже двигалась вперед. Мои ладони с силой толкали его в грудь:

— Ты не можешь просто так брать и делать это! — я толкнула его снова, на этот раз еще сильнее. — Выбор за мной!

Он качнулся назад на полшага, но рук не поднял, что разозлило меня еще пуще. Когда я заговорила снова, я уже орала:

— Я хочу выйти из этого дерьма! К черту всё это!

От него не последовало абсолютно никакой реакции. Он не закрывался. Он даже ничего не говорил. Он просто смотрел на меня, и в его глазах читалось глубокое понимание. Это сочувственное выражение окончательно разнесло в дребезги то немногое, что еще оставалось целым внутри меня.

Я стала бить сильнее, сжимая кулаки и вкладывая всю душу в каждый замах. Когда и это не дало никакого эффекта, я с треском разорвала его футболку по центру, впечатала ладони в обнаженную грудь и полоснула ногтями по открытой коже. Я ничего не сдерживала. Я жаждала его реакции. Мне нужно было, чтобы он сгреб меня, оттолкнул — сделал хоть что-нибудь, лишь бы доказать мне, что я была права насчет него, что ему нельзя доверять.

И все же его руки просто висели вдоль тела, что доводило меня до совершенного безумия. Я изменила стойку, и нога зацепилась за свернутый удлинитель возле стола. В качестве последнего отчаянного средства я сгребла его раньше, чем он успел меня остановить. Действуя не думая, я захлестнула провод вокруг его шеи и рванула на себя со всей дури.

Я мгновенно увидела, как изменилось его лицо, когда шнур въелся в кожу. Я выкручивала и затягивала его, отказываясь останавливаться до тех пор, пока он не покажет свое истинное нутро. Вены вздулись на его висках и шее, когда тело начало протестовать, но даже тогда он не стал защищаться.

Сайлас отказывался оттолкнуть меня, даже когда с его лица сошла всякая краска.

— Сделай же что-нибудь! — орала я ему прямо в лицо. — Отбивайся! Причини мне боль!

Голубой цвет его глаз начал ярко выделяться на фоне налившихся кровью белков.

— Н-нет.

Моя хватка ослабла, и шнур выскользнул из пальцев. Я разжала ладони, и провод с глухим стуком упал на пол между нами. Сайлас жадно и резко втянул воздух, его грудная клетка тяжело расширилась, когда кислород хлынул обратно в легкие. Слезы снова застлали мне глаза, когда я подняла взгляд на его грудь. Тонкие струйки крови стекали по коже от оставленных мною царапин, переплетаясь с татуировкой, которую я до этого даже не замечала. Замысловатый узор, похожий на темное кружево, покрывал половину его груди и обе руки. Рисунок был лаконичным, но завораживающим — и теперь я его изуродовала.

Я была ничем не лучше его. И я совершенно его не понимала.

Я ощутила тот самый миг, когда мои колени подогнулись, и я рухнула на пол прямо перед ним. Я прижала ладони к голове — так, словно могла удерживать вместе разлетающиеся осколки собственного разума. Но даже это не помогло, и я осталась сидеть на полу жалкой, разбитой развалиной.

Спустя мгновение я услышала движение и поняла, что он опускается рядом со мной.

Мы сидели так несколько минут, но мое дыхание становилось все более рваным и частым.

Сайлас поднял руку, но тут же замер:

— Можно я прикоснусь к тебе? — его голос прозвучал хрипло, почти с надрывом.

Я не сказала «да», но и не лишила его этой возможности. Вскоре я почувствовала, как его пальцы едва касаются кожи на моей руке. Нажим был совсем легким — он явно проверял мою реакцию. Когда я не отшатнулась мгновенно, он подвинулся ближе и втянул меня к себе на колени.

Секунду назад я была на полу. А в следующее мгновение оказалась в его руках, прижатая к теплой груди. Мое тело расслабилось ровно настолько, чтобы сделать глубокий вдох, и я впитала аромат его парфюма — тот самый запах, которым пропиталась куртка, найденная в моей комнате. Я закрыла глаза и стала подстраиваться под его дыхание, пока он держал меня. В конце концов его хватка ослабла — будто он знал, что я возненавижу чувство неволи. Это ощущение даровало ровно столько стабильности, сколько требовалось, чтобы мои осколки снова собрались воедино.

Открыв глаза, я провела пальцами по татуированному кружеву у него на груди. Я не ждала никакой реакции, но его тело отозвалось на мое прикосновение — по коже крупной дрожью побежали мурашки. Я смотрела, как они рассыпаются по плечам, пока веки наливались тяжестью.

Последним, что я ощутила перед тем, как сон окончательно забрал меня, было мерное поднятие и опускание его грудной клетки под моей щекой — и пугающее, тревожное осознание того, что я, кажется, влюблена в него.

Сайлас

Дыхание Эмбер наконец выровнялось, и я понял, что она успокоилась. Спустя несколько минут