Разрушенная - Элисон Доун

Мой взгляд впился в дверь кабинета, когда я поднялся на ноги. До этого самого момента я отдавал ей весь контроль, какой только мог. Если сейчас ей комфортно, значит, я могу вернуть себе часть власти. Зная её, она именно этого и хотела — поиграть.

Она не могла просто так сдать мне все позиции, а потом бросить одного. Её место было рядом со мной — прямо у моего бока. Я потянулся к лицу, где должна была быть маска, лишь затем, чтобы осознать: её нет. Я изучил пустое пространство и закатил глаза. Если бы её цель хоть как-то отличалась от игры, она бы не стала её забирать. Будь это любая негативная эмоция, она бы сделала всё возможное, чтобы сломать мои правила из одной лишь чистой вредности. Холодная, бритвенно-острая ясность прошила меня насквозь: она хотела, чтобы за ней устроили охоту.

Мне следовало догадаться сразу, потому что это была она — моя Эмбер. Она пыталась сыграть со мной в игру, принять участие в которой я изначально отказался, ответив «нет».

Я тихо усмехнулся про себя, срывая со стеллажа другую маску. У меня было два варианта. Первый — дикая, первобытная форма игры, где я буду выслеживать её в толпе. Этот способ, вероятно, понравился бы ей больше всего, но, говоря эгоистично, я знал, что воспользоваться камерами наблюдения было бы куда быстрее. На секунду я задумался, как объединить и то и другое. Я шагнул к балкону и окинул взглядом толпу. Музыка взмыла вверх, стоит мне сделать шаг наружу, а лучи света заскользили по движущимся телам. Всё внизу бурлило от греха и пота, и где-то среди этого хаоса теперь пряталась моя девочка.

Ухмыльнувшись, я понял, что обнаружить её будет проще простого. Её футболка была испятнана кровью, а повязки на запястьях невозможно было скрыть. И то и другое сияло для меня, как предупредительные знаки. Мой взгляд сканировал зал, разрезая толпу. Я пропускал маски и обнаженную кожу. Как ни странно, первым моё внимание привлекло её волосам. На краткий миг показалось, будто она физически почувствовала эту связь и обернулась посмотреть на меня. Готов поклясться, я видел ухмылку на её лице даже под черной маской.

Пульс мгновенно набрал скорость. Я изо всех сил пытался быть тем, кто ей нужен, и в этот момент не был уверен, понимает ли она сама, о чем просит. Меньше всего мне хотелось откатиться назад — к той точке, с которой мы начинали. С ту секунду, как она выскочила из моего кабинета, она начала опасную игру, в которой, судя по всему, чувствовала себя чересчур уверенно. Она шла в противоположном от кабинета направлении, не демонстрируя ни капли страха перед тем, что должно произойти. Я потерял её из виду, когда она юркнула в одну из боковых комнат, но перед этим она обернулась на меня еще раз и кивнула.

Выдохнув, я отступил от балкона и направился обратно внутрь. Одна моя часть была без ума от происходящего, другую бесило количество людей вокруг неё.

И все же я не просто ответил на её вызов — я с головой погрузился в эту роль. Потребовалось ровно две секунды, чтобы пересечь кабинет и рвануть дверь на себя. Чем ближе я подходил к ней и к комнате, в которой она укрылась, тем труднее было контролировать мысли о том, как именно я её накажу.

Выйдя в темный коридор, я нашел ту самую дверь, за которой она скрылась, и медленно толкнул её. К моему удивлению, она стояла прямо у входа, полностью завороженная тем, что наблюдала. В комнате находились трое. Мужчина в маске Дома лежал на спине на мягком полу. Женщина-волонтер сидела на нем сверху, одновременно принимая в рот другого волонтера. На первый взгляд казалось, будто её используют, но чем дольше ты смотрел, тем отчетливее понимал: её боготворят. Двое мужчин и одна женщина — в абсолютной, идеальной синхроне друг с другом.

Эмбер стояла чуть в стороне, наблюдая за ними так, словно изучала нечто священное. Я бесшумно подошел сзади и поднес прорезь для рта на своей маске к самому её уху — достаточно близко, чтобы она могла услышать меня сквозь грохот музыки:

— Зачем ушла?

Она слегка окаменела, слегка повернув лицо в мою сторону, будто не хотела отводить взгляд полностью:

— Почему ответил «нет»?

Потому что я хотел ответить «да».

Когда я ничего не ответил, она снова повернула голову к ним, и мы вместе наблюдали, как женщина доходит до пика, заполненная обоими мужчинами. Затем они сменили позу, перейдя к концепту Эйфелевой башни, пока она всё так же оставалась полностью заполнена.

Я положил ладонь ей на поясницу:

— Я сказал «нет», потому что у тебя только что была паническая атака. Ты еще недостаточно стабильна, чтобы принимать решения подобного рода, и я не хочу, чтобы ты потом об этом жалела.

Это окончательно сбило её концентрацию, и она полностью повернулась ко мне. Жаром, исходящим от неё, меня шибануло прямо в пах.

— Если я остаюсь с тобой, — произнесла она ровным голосом, в котором сквозило отчетливое раздражение, — тебе придется усвоить: ты не принимаешь за меня решения. Никогда.

Прежде чем я успел ответить или хоть как-то скрыть свой вставший член, она отступила от меня и направилась к центру комнаты. Так, как умела только она, Эмбер подошла прямо к одному из мужчин. Одним плавным движением она повернулась ко мне и подняла руку. Я затаил дыхание, когда её ладонь опустилась ему на плечи. Медленно, по-хозяйски, она провела рукой по его спине — будто он был её собственностью.

Дыши, — напомнил я себе, прекрасно понимая, что она намеренно цепляет меня за живое.

Когда я никак не отреагировал, она прижалась к нему сильнее, её ладонь скользнула ниже по его коже. Я сжал кулаки, наблюдая, как она шепчет что-то ему на ухо. Дыши, — снова попытался приказать себе я, хотя знал, что это бесполезно. Волонтер сместил руки, продолжая ласкать женщину, на которой сидел. Комнату тут же заполнили влажные, захлебывающиеся звуки, а Эмбер опустила взгляд, с интересом наблюдая за этим.

Без единого сомнения: мне был полный и беспросветный пиздец. Эта женщина не просто владела навыком подчинять себе целые комнаты — она обладала той же абсолютной властью над моей душой.

Переключив внимание на женщину, она