Разрушенная - Элисон Доун

Я был слишком занят попытками разглядеть, есть ли на ней штаны, когда заметил, как в кадре появился кто-то еще. Как и в прошлый раз, силуэт бесшумно приблизился к её кровати. Те же широкие плечи, та же темная одежда. Словно в каком-то жутком дежавю, я наблюдал, как одеяло медленно отворачивается...

Я ткнул в экран и поставил видео на паузу. Содержимое желудка подступило к горлу, потому что язнал, я прекрасно знал, что сейчас увижу, и, глядя на Эмбер прямо сейчас, не был уверен, что смогу досмотреть это до конца.

Сделав один глубокий вдох, я заставил себя нажать на воспроизведение и смотреть, как чужая ладонь скользит по ноге Эмбер, подбираясь выше. Он касался не только её обнаженных ног, но и груди. Поддев легкую ткань её майки, он задрал её через голову, обнажая тело.

Видео выключилось до того, как я вообще успел сообразить, что сам сбросил его. Внутри боролось желание разбить телефон о стену. Я будто снова оказался в гараже Нокса. Я не мог думать. Не мог дышать. Но я обязан был знать всё, чтобы защитить её.

Дрожащими руками я открыл следующее видео с той же обложкой и той же комнатой. Снова и снова я наблюдал, как рушатся границы и как чужие руки трогают Эмбер. На последнем ролике меня хватило всего на тридцать секунд, прежде чем я окончательно остановил запись. Там, на экране телефона, замер кадр: его пальцы были глубоко внутри неё.

Мой желудок скрутило спазмом, и я уперся ладонью в стену. Мне жизненно необходимо было разнести что-нибудь, задушить кого-то, причинить кому-то боль — лишь бы ей не пришлось проходить через это.

Мысль о том, чтобы подняться наверх и разнести в хлам собственный кабинет, вспыхнула в голове. Руки зачесались в судорожном порыве выплеснуть эту ярость. Сделав два шага к двери, я замер и обернулся на прекрасную женщину, раскинувшуюся на кровати.

Я не мог оставить её.

Ни сейчас. Ни когда-либо еще.

Сжав все эмоции в один ледяной ком, я поклялся себе, что ей больше не придется ни о чем беспокоиться. Неважно, что произойдет после того, как я ей всё расскажу, чего бы мне это ни стоило, — я найду этого ублюдка и убью его за то, что он надругался над ней.

Нокс сказал, что тот так и не осквернил её «окончательно», но подобные вещи одинаково непростительны. Я просто надеялся, что она поймет, почему я скрывал это от нее так долго. Я мерил шагами комнату, пытаясь убедить себя, что всё будет в порядке, но кадры из видео безостановочно крутились в моей голове. Как бы я ни боролся с ними, эти изображения вжигались в мой мозг. На меня накатила боль, которой я никогда прежде не чувствовал — глухая, не поддающаяся описанию. И я знал, что даже она — лишь ничтожная доля того, что испытает Эмбер, когда всё узнает.

За всё время моей ментальной катастрофы Эмбер даже не шелохнулась. Она просто лежала там, абсолютно не подозревая о рушащихся вокруг нас стенах. Слепая к тому факту, что кто-то прикасался к ней, пока она спала, потому что она всё еще ни о чем не догадывалась.

Я не мог остановить лавину, рушившуюся у меня в голове. Честно говоря, я понимал: в этой ситуации мои чувства и мысли не имели никакого значения. Ничто обо мне не имело веса, потому чтоэто уничтожит её, а я ничего не мог поделать — только позволить этому случиться.

Матрас прогнулся под моим весом, когда я снова опустился рядом с ней, боясь даже прикоснуться.

— Почему ты так и не проснулась, малышка? — прошептал я едва слышно, пока моя ладонь скользила по её волосам, мягко убирая их со лба.

Я просто сидел и смотрел на нее, сражаясь с каждым узлом, завязывающимся у меня в груди. Большим пальцем я гладил её висок, пока немного не успокоился. К тому моменту я окончательно убедил себя: я должен рассказать ей всё в ту же секунду, как получу имя от Нокса.

Эмбер

Запах вырвал меня из сна, который совершенно не хотелось покидать.

Теплые волны соленого сыра пропитали мои чувства. Окружавший меня образ растаял, стремительно возвращая в реальность. Глаза слиплись, но вскоре комната обрела чёткие контуры: потолок, кровать и Сайлас с пластиковым контейнером между нами.

Опершись на локоть, он лежал на боку рядом со мной. Выражение его лица было настороженным, но сосредоточенным. Казалось, он наблюдал за мной уже довольно давно. Едва заметная улыбка тронула его губы, когда он понял, что я проснулась, но что-то в нем было не так. Он подвинул ко мне большую миску и протянул вилку:

— Не уверен, разговаривала ли ты во сне или правда просила еды, но я все равно достал кое-что.

Желудок ответил ему раньше, чем я успела открыть рот, громко урча прямо между нами. Я абсолютно точно просила еду сознательно — учитывая то, как этот мужчина взял в привычку высасывать из меня все силы. Забрав у него вилку, я потянулась, закинув руки за голову, пока в спине не раздался треск.

— Что ж, я была довольно занята.

Сайлас тихо хмыкнул, с легким оттенком иронии. Затем он переменил позу и потянулся к прикроватному столику, которого раньше здесь не было. Схватив две бутылки холодной воды, он снова повернулся ко мне:

— Привыкай быть занятой до конца своих дней, — его улыбка стала шире, когда он протянул мне одну. — Пей.

В горле было сухо, словно я наглоталась песка, что вполне логично — учитывая, сколько раз я выкрикивала его имя. Естественно, мне хотелось поспорить с ним и с его чертовым указанием, но я открутила крышку и залпом выпила половину. Отводя бутылку ото рта, я наконец заметила еду между нами.

Мои глаза расширились, а во рту моментально образовалась слюна.

— О боже мой.

Я сгребла миску себе на колени так резво, словно он мог её отобрать. Картошка фри. Не просто обычная картошка, а целая гора, утопающая в густом деревенском соусе. На моем лице сама собой расплылась улыбка, и я внезапно почувствовала себя ребенком, которому только что вручили рожок с мороженым.

— Сайлас.

Его имя вырвалось вместе со вздохом перед тем, как я отправила в рот первый кусок и застонала от немедленного