Разрушенная - Элисон Доун

— Будет странно, если я скажу, что прощаю тебя? За всё?

Вместо ответа он опустил взгляд, откинувшись на изголовье кровати рядом со мной.

— Не говори этого раньше времени, — пробормотал он про себя.

Я едва расслышала его слова, но не придала им значения, потому что на следующие несколько минут полностью погрузилась в картошку. Он просто сидел и смотрел, как я уничтожаю еду, небрежно положив руки на колени. Не прошло и пары минут, как я опустошила весь контейнер. Я только успела вытереть губы, когда он заговорил:

— Могу я спросить тебя кое о чем?

Совершенно довольная жизнь, я укуталась в одеяло и пожала плечами:

— Валяй.

— Твои друзья, — произнес он, поднимая на меня глаза. — Те, с кем ты живешь. Расскажи мне о них?

Я слегка кивнула и закрыла глаза, заговорив:

— С Кинсли всё просто, наверное. В смысле, мы отлично ладим. Она всегда была всем тем, чем не являюсь я, потому что жизнь всегда давалась ей легко, — я фыркнула, приоткрыв один глаз. — Что всегда немного раздражало.

Взгляд Сайласа слегка сузился от этой реплики — будто он каталогизировал каждое мое слово.

— Она смешная и не принимает отказов — сколько её знаю, она всегда была такой, но иногда кажется, будто мы живем в двух разных мирах, — добавила я.

Он медленно кивнул, прежде чем переместиться к подножию кровати и взять мою ногу в свои руки. Сосредоточившись на мышцах, он начал массировать мою икру.

— А Бодхи — её вторая половинка, по сути, мой брат. Он квотербек и живет с нами, когда может. Иногда по выходным, иногда только летом. Когда он там, он вроде как папа дома — следит, чтобы о всех позаботились.

Челюсть Сайласа слегка сжалась от этих слов, но его руки продолжали двигаться.

— Колби — брат Кинсли, — я открыла глаза, чувствуя, как на лице появляется улыбка. — Они разнояйцевые близнецы, но, честно говоря, более разных людей не найти. Я удивлена, как он вообще дожил до своих лет с тем, как он себя иногда ведет. С его импульсивностью и длинным языком он вечно влипает в неприятности, — сбросив одеяло, я театрально приложила руки к горлу. — Кинсли душила его неоднократно. Реально, физически, голыми руками.

Воспоминание о том вечере пронеслось в моей голове: я мысленно наблюдала, как Кинсли сбивает Колби с ног прямо передо мной просто за то, что он существует. Я невольно рассмеялась от этой картины.

Руки Сайласа замерли.

— Длинный язык, значит?

Естественно, именно за это он и зацепился из всего разговора.

— Я имела в виду слова, которые вечно вылетают у него изо рта, а вовсе не то, на что он способен этим самым языком. Несмотря на его многочисленные попытки в этом направлении, я никогда не смотрела на него в таком ключе, — я игриво наклонилась к Сайласу, слегка положив ладонь на его руку и дважды похлопав по ней. — Но если честно? — добавила я легким тоном, подмигивая. — Он бы и наполовину не справился с тем, что делаешь ты.

На его лице не вспыхнула мгновенная ярость. Если уж на то пошло, его выражение сменилось грустью, но руки дернулись, сжав мое бедро сильнее, и я засчитала это как свою победу. Спустя мгновение он несколько раз моргнул и как ни в чем не бывало смахнул пушинку с моей ноги:

— И они все живут с тобой?

Странное чувство охватило меня, и я выпрямилась. Что-то подсказывало: это не просто обычный разговор. Он вовсе не пытался узнать меня получше, как делал это с моим телом чуть раньше. Задаваемые им вопросы казались тяжелыми, будто эта беседа больше походила на допрос. За последние несколько секунд тело Сайласа напряглось, а взгляд стал заметно холоднее. Я слегка наклонила голову, отчетливо понимая, что что-то изменилось:

— Да?..

Лёгкая боль пронзила мою ногу, когда его большие пальцы внезапно въелись в мышцу. Короткий стон боли вырвался у меня как раз в тот момент, когда он опустил взгляд и осознал, что сделал. Его руки замерли, он поднял на меня глаза и мягко погладил ушибленное место, прежде чем прикоснуться к нему губами:

— Извини.

Я отстранила ногу, не сводя с него глаз. Теперь я точно знала: что-то не так.

— Что ж, — произнесла я непринужденно, разглаживая ладонями одеяло на коленях, — раз уж мы задаем вопросы… Мне разрешено спросить, когда я смогу вернуться домой?

На этот раз мои слова вызвали у него реакцию. Сайлас на мгновение задержал мой взгляд, после чего его бровь дернулась, и он поднялся на ноги:

— Зачем? Ты ведь больше там не работаешь. А мне разрешено спросить, что ты чувствуешь к нам?

Моя челюсть отвисла от его первой фразы, хотя я и сама не знала почему. Сайлас следил за мной, так что, конечно же, он знал об этом. Впрочем, если быть честной, я ведь так и не уволилась официально — просто оставила ключи Атласу. Явный знак того, что я не вернусь.

Решив проигнорировать этот укол, я задумалась над его следующим вопросом, наблюдая, как он собирает мусор вокруг нас. Когда он снова повернулся ко мне в ожидании ответа, мое тело чисто автоматически пожало плечами, хотя мысли на этот счет были далеки от легкомыслия.

— Я все еще обдумываю всё это, — призналась я. — Ты не совсем похож на обычного парня.

Слова прозвучали глупо, когда я произнесла их вслух, но это было самое честное, что я могла сказать.

Сайлас тихо цокнул языком, завязывая пакет, и отстегнул ремни от кровати, после чего бросил их в общую кучу:

— Не думаю, что определение «парень» мне подходить.

— Ага, — полностью согласилась я, — я знаю.

Мое признание заставило его замереть на месте. Я перестал перебирать пальцы и подняла на него взгляд.

— Думаю, слово «муж» подошло бы лучше.

Я мысленно прокрутила его слова, чтобы убедиться, что расслышала всё правильно, но даже после этого осталась в полном шоке:

— Прости, что?!

Он удерживал зрительный контакт еще секунду, прежде чем продолжить снимать постельное белье с одной стороны кровати:

— Полагаю, это мы сможем обсудить позже.

Его тон не оставлял места для споров, от чего я вспыхнула и почувствовала себя невероятно неловко.

Я встала, пытаясь перевести тему:

— Если мне нельзя домой, могу я хотя бы оговорить условия своего пребывания? Например, доступ к горячему душу?

Он издал медленный выдох — так, словно сам об этом даже не подумал. Протянув мне мою одежду, он притянул меня к своей груди: