Разрушенная - Элисон Доун

Эмбер

Пар заполнил ванную, когда я медленно скинула с себя одежду.

Сама ванная комната была огромной, как и душевая кабина прямо передо мной. Высокие стеклянные перегородки окружали пространство, выложенное темной плиткой, а из лейки с эффектом тропического дождя ровной пеленой струилась теплая вода.

Я шагнула под струи и позволила горячей воде обрушиться на мои плечи. Боже, я и не осознавала, насколько мое тело было напряжено — до этого самого момента. Хотя, если честно, осознавала, учитывая, как тот поцелуй чуть не сбросил меня в самую бездну.

Справедливости ради, я и так уже добровольно прыгнула в эти кишащие акулами воды, а теперь просто пыталась удержаться на плаву и не утонуть.

Пока я стояла под душем, мышцы в плечах расслаблялись одна за другой, пока тепло разливалось по спине. Я наклонила голову вперед, давая воде пропитать волосы и смыть всё в слив — пот, телесные соки и тот странный эмоциональный кошмар, который я переживала в последнее время. Если бы кто-то попросил меня подытожить последние двадцать четыре часа моей жизни, мне пришлось бы долго объяснять. Меня познакомили с миром, где тебя могут похитить, где ты можешь пережить лучший секс в своей жизни, съесть восхитительную картошку фри, а потом простить похитителя — и всё только потому, что у него эмоциональная травма.

Я потянулась к бутылочке с шампунем на полке, выдавила немного на ладонь и намылила волосы. Запах был чистым, чем-то похожим на стиральный порошок, и мгновенно напомнил мне о Сайласе. Меня нисколько не смущало, что этот аромат теперь заполнил всю ванную.

Я закрыла глаза, массируя кожу головы и обдумывая всё происходящее. Я знала, что Сайлас был скрытным и склонным к контролю, настолько сильным и властным, что сам воздух менялся, когда он входил в комнату. Теперь каждая деталь в нем обретала смысл. Его мама. Его отец. Его братья.

Ему было всего шестнадцать, когда он начал растить детей.

Движения моих рук в волосах замедлились, а сердце сжалось от боли за него. Никто не должен нести такую тяжесть в столь юном возрасте, вот почему он стал таким человеком. Это непреодолимое желание контролировать каждого... Всё потому, что у него самого никогда не было никакого контроля. То, как он изучал всё вокруг, будто просчитывая каждый возможный исход... Ему приходилось делать это ради братьев. Такая жизнь кого угодно заставит отлиться в подобную форму. Я смыла шампунь, наблюдая, как белая пена закручивается спиралью у слива, пока в моей голове снова прокручивался наш разговор.

Он сказал, что никогда не чувствовал, будто его действительно замечают, но самое странное заключалось в том, что я, казалось, видела только его. Несмотря на то, что он следил за мной, а затем силой привез сюда, я хотела знать больше. Я хотела знать всё о его семье, его братьях, о том, каким ребенком он был до того, как мир сломал его.

Еще через пару минут мытья я выключила воду и вышла из душа. Клубы пара струились вокруг меня, пока я вытиралась. Как только с меня перестало капать, я взяла одежду с раковины и разложила её. Черная майка и темные спортивные штаны — очевидно, принадлежащие Сайласу.

Натянув майку через голову, я почувствовала, как свободно она на мне висит. Мне понравился этот комфорт, и я оценила, что она не была нелепо огромной. А вот со спортивными штанами история вышла другая. Пояс соскользнул до середины бедер в ту же секунду, как я его отпустила. Я тихонько рассмеялась про себя и дважды подвернула пояс, пока штаны не зафиксировались.

Босая, с все еще влажными волосами, я открыла дверь ванной и вышла в коридор. Когда я вошла на кухню, Сайлас был ровно там же, где я его оставила. Он сидел у стойки, опустив голову и спрятав лицо в ладонях. Я подошла к нему сзади и провела руками по его спине и плечам. Что-то в его позе сейчас казалось невероятно тяжелым, словно на него давило нечто, чего я просто не могла увидеть.

— Сайлас.

В ту же секунду, как я заговорила, он вздрогнул.

Резко поднявшись, он клюнул меня легким поцелуем в щеку:

— Я пойду в душ. Когда выйду, хочу поговорить еще. Мне нужно кое-что сказать.

Прежде чем я успела ответить, он уже прошел мимо меня по коридору. Дверь ванной закрылась за ним секундой позже.

Посмотрев в ту сторону еще минуту, я попыталась угадать, что это была за личность:

— …ну ладно. Странно, но бог с ним.

Я прислонилась к стойке и достала из холодильника еще одну бутылку воды. Открутив крышку, я сделала долгий глоток. Мой взгляд скользнул по поверхности стойки и замер на его телефоне. Он лежал прямо там, где он его оставил — разблокированным. Часть меня раздумывала над тем, чтобы спрятать его просто ради того, чтобы устроить мелкую пакость. Другая часть пыталась убедить меня просто положить телефон обратно. Но вредная, мелкая часть моего мозга заставила меня пролистать его и узнать больше о Сайласе самостоятельно. Именно эта сторона и победила, как и всегда.

Мой большой палец смахнул по экрану, и открылись сообщения. Номер Кинсли выскочил в самом верху приложения, потому что это было последнее отправленное сообщение. Открыв диалог с ней, я начала печатать, наблюдая, как пальцы мелькают по клавиатуре, пока я не успела всё передумать:

Я жива. Длинная история. Не паникуй.

Я на секунду замерла, глядя на эти слова и колеблясь, стоит ли вообще отправлять сообщение. Одна моя половина знала, что она уже бьется в истерике, а другая верила, что та даже не заметила моего отсутствия. Я уже собиралась нажать «отправить», когда кое-что другое на экране привлекло мое внимание.

Папка. Прямо под сообщениями.

Папка с моим именем.

ЭМБЕР В.

Мои брови сдвинулись к переносице, а сердце забилось чаще. Зная Сайласа, это могло быть чем угодно. Я сделала один восстанавливающий дыхание вдох, перед тем как тапнуть по иконке, и наблюдала, как экран мгновенно заполнился файлами. Сначала я увидела только фотографии, но затем начали загружаться видео — и на всех была я.

Мой желудок ухнул вниз, словно я только что шагнула с обрыва, которого даже не заметила:

— Что за чертовщина?..

Перелистывая самое начало, первые несколько изображений казались скриншотами. Я уставилась на них, пытаясь осмыслить то, на что смотрю. Это была моя комната, а я спала в своей кровати. Ракурс был достаточно знакомым, чтобы мне потребовалась секунда на осознание. Я прищурилась,