Разрушенная - Элисон Доун

Подождав еще несколько секунд, он шагнул вперед и толкающей ногой полностью распахнул дверь. Остановившись прямо передо мной, он опустился на корточки. Его взгляд замер на моих губах, а рука поднялась, чтобы провести по щеке. Заправив прядь моих волос за ухо, он несколько раз поцокал языком, будто выражая одобрение:

— Я знаю, что обычно требуется полных пятнадцать минут, но я просто не мог больше ждать.

Я заставила свой разум обработать его слова, впитать точный смысл сказанного. Сквозь заторможенные мысли ко мне пришло понимание. Он был не просто сожителем или моим «другом». Он был хищником. Это он был парнем с видеозаписи — тем самым человеком, который осквернял меня снова и снова. Не Сайлас.

Бодхи был тем, от кого мне нужно было держаться подальше… и именно ему я позвонила.

Я не могла кричать. Не могла сопротивляться. Я не могла сделать абсолютно ничего, кроме как позволить одинокой слезе скатиться по щеке — последней попытке протеста моего тела, запертого изнутри. Его голос продолжал звучал над со мной, абсолютно игнорируя тот факт, что я была парализована:

— Все это время я был идеальным названым братом, защитником… тем, кто всегда находился рядом. Ты даже не представляешь, каково это было для меня, Эмбер.

Я ощутила легкое давление на грудь, затем это чувство сместилось, проследовав вдоль ключицы. На мгновение я перестала что-либо чувствовать, пока его голос не сорвался на что-то дикое, и он продолжил говорить:

— Я всегда был прямо здесь.

В голове гудело от того, насколько сильно я кричала внутри, но для него снаружи я выглядела как безжизненная кукла — та самая бессознательная игрушка, с которой он уже забавлялся раньше.

Как бы я хотела просто уснуть. Как бы я хотела сделать что угодно, лишь бы не проживать это. Больше всего на свете я жалела о том, что ушла от Сайласа.

Рывок за ткань — и майку сорвали через голову:

— Думаешь, мне нравилось трахать Кинсли все эти годы, представляя на её месте тебя? — его холодные ладони сжали мою грудь, а затем дернули — слишком больно. — Ты должна гордиться мной. Я был чертовски терпеливым, Эмбер. Ты даже не представляешь.

Я попыталась вытеснить свои мысли прочь, заставить их отступить, пока его рука сместилась к спортивным штанам и потянула их вниз. Я попыталась визуализировать Сайласа, убедить себя, что это он прикасается ко мне. Я делала все, что было в моих силах, чтобы подготовить себя, пока его ладони скользили вверх и вниз по моим ногам.

И когда я подумала, что он закончил говорить, он заговорил снова. На этот раз его голос был полон ярости и обиды:

— Я ведь даже толком не почувствовал тебя по-настоящему. Ты знала об этом?

Звук сброшенной обуви и лязг пряжки ремня эхом отдались в ушах:

— Я был слишком занят тем, что изучал, что тебе нравится, — тихо произнес он, пока мои ноги грубо развели в стороны, — и как делать твой чай масала, — затем я ощутила на себе его вес, и горячее дыхание обдало шею: — Как правильно подсыпать туда дрянь, чтобы я мог поиграть, — прошептал он, целуя меня за ухом.

Я была абсолютно, полностью онемевшей — и внутри, и снаружи.

Не было другого способа описать то, что я чувствовала.

— Я попробовал тебя на вкус. Я делал фотографии. Я записывал то, как ты выглядишь, когда такая аппетитная и сочная.

Вместо того чтобы слушать его, я заставила себя уйти в самое безопасное место, которое только могла найти в своем разуме — туда, где я могла бы оставаться, пока все не закончится.

— Теперь я наконец-то смогу, блять, почувствовать это, — пробормотал он мне в ухо, пока одна его рука начала гладить мои волосы. В ту секунду, когда он поцеловал меня в щеку и подтянул мои ноги вверх, я полностью отключилась.

Сайлас

Завернув на подъездную дорожку, я едва успел поставить машину на паркинг, перед тем как выскочить наружу. Ни на что другое не оставалось времени — мне нужно было добраться до Эмбер. Они вернулись домой вместе, и времени прошло уже слишком много.

Каждая секунда отдавалась глубоким уколом в груди, и я знал: эта боль не утихнет, пока я не увижу её и не убежусь, что с ней всё в порядке. Одним ударом ноги я выбил входную дверь, с корнем вышибая её с петель. Звук мгновенно прокатился по дому подобно грому, и я надеялся, что он его услышал. Этот звук был не просто предупреждением — он стал для него смертным приговором.

Я бросился прямо по коридору в её спальню, дверь которой уже была открыта. Войдя, я не смог сдержать дикий рык, вырвавшийся из моей груди при виде открывшейся картины. Он был сверху на её обнаженном теле, пристраиваясь к ней. Она под ним лежала совершенно безжизненная, абсолютно не реагируя на происходящее.

Это был его последний, сука, раз, когда он прикасался к ней.

Всё в моем поле зрения затянуло кровавой пеленой, когда я рванул вперед, сбивая Бодхи с нее. Мы с грохотом рухнули на пол, и я прижал его к доскам; каждое мое движение становилось смертоносным. Никакого выбора тут быть не могло. Ему не уйти отсюда живым. Он умрет от моих рук. Эта единственная мысль крутилась на повторе, пока мой кулак врезался в его лицо — треск костей прозвучал далеко не так сладостно, как я надеялся. Защищаясь, он выставил локоть, пытаясь создать пространство и укрыться. Я пробил его оборону, нанеся еще два чистых удара, прежде чем он достал меня в ответ. Меня отбросило, давая ему секунду схватиться за штаны.

Да мне без разницы, во что он там одет. К тому моменту, как я закончу, он больше никогда и ничем не сможет воспользоваться.

Мы продолжили барахтаться, сшибая мебель и в конце концов опрокинув её туалетный столик:

— Думаешь, ты что-то сможешь изменить? Она уже испорчена, — оскалился на меня Бодхи, плюя кровью мне в лицо.

Ни единого, сука, шанса, чтобы он смел так говорить о ней.

Воздух в моих легких застыл, когда мысль об убийстве захлестнула все мое существо. Это больше не было просто мыслью в голове. Это стало задачей, которую требовалось выполнить как можно быстрее.

— Я убью тебя, блять.

Бодхи собрался с силами, когда мои слова разрезали комнату подобно лезвию. Новый приступ ярости вспыхнул в его