Любовь вне контракта - Tina Blad

— Я пока закажу нам поесть, — сообщил Ник и, проследив, что я иду в нужном направлении, отправился за едой. Энджел, улыбнувшись, поскакала за ним, оставляя меня смотреть им вслед с лёгким ощущением тревоги.

Уборная оказалась просторной, чистой, с большими зеркалами в золочёных рамах и мягким освещением. В такой было приятно находиться. Быстро умывшись, я привела себя в порядок, но вместо того чтобы сразу выйти, задержалась на мгновение, просто глядя на своё отражение. Я думала о том, как сильно изменилась моя жизнь, и не понимала, как же мне потом от этого отвыкнуть.

Когда я наконец вышла, я уже настроилась на вкусный ужин. Народ, что был в буфете, чуть порасселся по столикам, и стало гораздо просторнее. Я искала в этой толпе знакомое лицо, пытаясь разглядеть Ника среди оживлённых гостей. И нашла...

Поражённо замерев, я смотрела на то, как Энджел целовала моего мужа. Его замершая фигура ничего не предпринимала, пока её губы касались его губ. Казалось, время замерло.

Прошла секунда.

Болезненный удар сердца.

Я видела её взгляд, который безошибочно определил, где я нахожусь, и её торжествующую улыбку, когда она попыталась углубить поцелуй, осознав, что я всё вижу. И тут, видимо, оборотень очнулся. Он вскочил и явно хотел её оттолкнуть, но сдержался, а затем, словно почувствовав мой взгляд, развернулся и увидел меня.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга. Моё облегчение от его поступка пришло, но внутри всё ещё саднило от увиденного. На нас смотрели другие, в том числе и Энджел, ожидая дальнейших действий. И я должна была показать им шоу. Что ж... Как бы поступила преданная девушка? Правильно.

— Как ты мог? — я буквально подлетела к нему и залепила пощёчину, подкрепив её взглядом, полным боли — преувеличенным, конечно, но небольшая часть была правдой. Толпа ахнула. — Я тебе верила... — бросила напоследок и, развернувшись, сбежала из буфета.

— Кэсс! — выкрикнул Ник и бросился за мной. Мы выбежали из буфета, и я свернула в ближайший переулок, чтобы нас даже случайно не могли увидеть. На улице сразу же стало зябко — ночной холод пробирал до костей, и я пожалела, что не взяла пальто. — Кэсс, это недоразумение, я сейчас всё объясню...

Я остановилась, прижимаясь спиной к холодной кирпичной стене, и попыталась отдышаться. Давно я так не бегала... Спортом, что ли, заняться начать? Мужчина подлетел ко мне почти вплотную, и судя по его взгляду и мимике, сыграла я великолепно. Сомнений в моей обиде не осталось ни у кого — даже у моего собственного фиктивного мужа. Теперь только нужно переубедить его, что со мной всё в порядке и обиды я на него не держу. Фактически говоря, он волен целовать кого хочет, только вот даже мысль об этом была для меня противоестественной.

— Кэсс, она сама, я не хотел... — начал он, но мой взгляд был на его губах, которые целовала чужая женщина. Меня это откровенно говоря раздражало. Пусть он и фиктивный, но мне дико хотелось стереть это нелепое касание, которому никому из нас, кроме Энджел, приятных эмоций не принесло.

Так что я притянула оборотня к себе, схватив его за ворот рубашки, и впилась в его губы своими — жарко, требовательно, собственнически, стирая любые воспоминания о том, что его целовала чужачка. Мужчина поражённо замер, рассматривая меня с расширенными глазами, явно не понимая, что послужило причиной моего поступка. Его тело на мгновение окаменело, словно он не верил тому, что происходит. Но уже в следующий миг он с жаром ответил на мой поцелуй, вжал меня в холодную кирпичную кладку, отчего контраст его горячего тела был безумным. Его руки скользнули по моей талии, притягивая ближе, и я почувствовала, как его дыхание сбивается, становясь таким же прерывистым, как моё. Вокруг нас не было никого — только тишина переулка, звёзды над головой и этот поцелуй. Он отстранился на мгновение, заглядывая мне в глаза, и я увидела в них тот самый огонь, который так боялась признать. А затем он снова припал к моим губам, и я позволила себе раствориться в этом моменте, забыв обо всём на свете.

Я уже хотела отстраниться, сказать, что со мной всё хорошо, что я в порядке и знаю о проделках Энджел. Я даже открыла рот, чтобы произнести эти слова, но в момент, когда я попыталась оторваться от его губ, меня скрутило такой волной боли, что потемнело в глазах. Это было не просто неприятно — это было невыносимо, словно кто-то вонзил раскалённый нож в самое нутро и принялся выворачивать внутренности. Я заорала, оседая на землю, чувствуя, как внутри у меня словно переворошили все органы, будто вытащили что-то важное, жизненно необходимое, без чего я не могла существовать.

— Кэсс? — Ник буквально побелел, его лицо стало серым, как у мертвеца. Он подхватил меня до того, как я упала, и я почувствовала, как его руки, тёплые и сильные, сжимают мои плечи. На мой крик стали собираться прохожие — их лица мелькали в темноте, кто-то осветил пространство магическим фонарём, и я увидела, как в их глазах отражается ужас.

— Убей его! — орала я, сходя с ума от боли. Слова вылетали из горла непонятными хрипами, которые сложно было разобрать, но оборотень понял. Я чувствовала, как каждое движение отдаётся в теле новой вспышкой агонии, и мне казалось, что я разрываюсь на части.

— Кого? Кого убить?! — не понимал Ник, держа меня на руках, корчащуюся, выгибающуюся в конвульсиях, словно я пыталась убежать от самой себя. Его голос был полон отчаяния, и я слышала, как он срывается. — Потерпи немного, родная, сейчас придёт лекарь, сейчас всё будет хорошо...

Я только ещё больше взвыла, не веря, что лекарь поможет. Я уже местами теряла сознание, проваливаясь в липкую, тёмную пустоту, но тут же выныривала обратно, потому что боль не давала забыться. Если Ник не понял, то для меня всё было ясно: я чувствовала не свою боль — чужую. И кому-то сейчас было настолько плохо, что я хотела умереть вместе с ним. И думаю, не только я. Такие не выживают.

Вскоре подъехала стража с громким цокотом копыт, лекари в белых халатах засуетились вокруг меня. Собралась целая толпа народу, которая с ужасом смотрела на корчащуюся от боли девушку. Голоса сливались в сплошной гул, кто-то предлагал отнести меня в тепло, кто-то кричал, чтобы дали мне воздуха, но я слышала