Разбитое сердце узурпатора. Часть 1 - Ива Лебедева

— Успокойтесь, госпожа, ваш отец предвидел этот шаг императрицы, — сказал Шэн, легко, как пушинку, подхватывая меня на руки и унося обратно в экипаж. — Он знал, что вас попытаются захватить, чтобы шантажировать его. Я именно поэтому ушел заранее, чтобы успеть все подготовить.

— Захватить? — Губы еле шевелились, будто смерзлись от сильного холода. — Но этот сказал… они явно собирались убивать…

— Больше напугать хотели, — фыркнул несносный варвар. — Впрочем, оставив в живых одну госпожу Ли, они все равно имели бы заложника. А о том, что вас уже нет среди живых, господин Ли мог и не узнать.

Он бережно посадил меня на подушки рядом со спящей матерью. Вот где я возблагодарила свою предусмотрительность — мама даже не проснулась, так хороши оказались даосские травы в чае! Не успела испугаться, не будет волноваться и дальше, верно? Уф…

— Ты поедешь с нами? — Когда Шэн попытался выскочить обратно, устроив меня с удобствами, я вцепилась в его рукав обеими руками.

— Госпожа? — удивился он. — Я только проверю, как идет работа по расчистке пути. И тут же вернусь.

— Не уходи, мне страшно! — Раз в жизни… в двух жизнях я могу позволить себе слабость?! Я же не каменная, на самом деле!

Да, меня называли безупречной нефритовой императрицей, я даже наедине со своим мужем старалась держать лицо и казаться безупречной, но… помогло оно мне? Кто-то стал счастливее от моей безупречности?

Нет. И я больше не хочу! Если мне страшно, а рядом есть тот, за спиной кого можно спрятаться, я буду глупой и слабой! Хоть на минуточку! Ненадолго! Просто отдышаться…

Глава 45

— Госпожа… — В голосе тупого варвара прозвучала настоящая растерянность. — Госпожа Илинь… вы… ну вы же…

— Что?! Да, я госпожа! Но я не бодхисаттва! Я просто женщина, и мне страшно! Меня чуть не убили только что!

Шэн замер. Его рука, затянутая в грубую кожаную перчатку, на мгновение зависла в воздухе, прежде чем он медленно, почти нерешительно опустил ее на мои пальцы, все еще мертвой хваткой цеплявшиеся за его рукав. Осторожно, как хрупкий фарфор, он разжал мои побелевшие суставы и сжал мою ладонь в своей — огромной, горячей, пахнущей железом и той самой полынью.

— Я здесь, — тихо сказал он. И в этом его голосе, лишенном привычной рабской хрипоты, вдруг прозвучала такая глубокая, звенящая мягкость, от которой у меня перевернулось все внутри. — Я никуда не уйду, Илинь.

Он уселся на пол экипажа прямо у моих ног, заслоняя собой открытый дверной проем. Его широкая спина в черном доспехе полностью перекрыла мне обзор на ущелье, где все еще слышались глухие удары — его люди молча и методично доламывали остатки императорского отряда, сбрасывая тела в пропасть, чтобы скрыть любые следы бойни.

Я судорожно выдохнула, утыкаясь лбом в собственные колени. Меня колотило. Этот запоздалый приступ паники смывал все мои барьеры, всю мою хваленую гордость «нефритовой императрицы». В прошлой жизни я бы умерла, но не показала мужчине своих слез. В этой жизни… в этой жизни этот несносный, непонятный варвар видел меня растрепанной, зашивающей его раны, ругающейся, а теперь — дрожащей от страха. И странное дело, мне не было стыдно.

— Шэн… — позвала я, не поднимая головы. — Те люди на скалах. Это ведь не наемники из приграничья. И уж точно не городская стража.

За спиной послышался тихий, почти неслышный вздох. Шэн не обернулся, продолжая внимательно вглядываться в сумерки ущелья.

— Это мои люди, госпожа, — ровно ответил он. — Личная гвардия. Преданные лично мне до последнего вздоха. Давние долги, старые клятвы.

— Твой отец… то есть мой отец сказал, что ты унес родовые архивы. — Я подняла глаза, всматриваясь в его затылок. — И что твое имя…

— Не надо, Илинь, — мягко, но непреклонно перебил он меня. — Меньше знаешь — крепче спишь. Твой отец совершил чудо, разыграв карту с мертвым бродягой, но если вдовствующая кобра узнает, кто на самом деле скрывался под маской твоего раба, это ущелье покажется нам раем. Пока для всех я — безвестный наемник, погибший в дровяном сарае инспектора Ли. Пусть так и остается.

Я промолчала, чувствуя, как внутри разрастается огромный холодный ком из новых вопросов. Элитные бойцы, беспрекословно подчиняющиеся «рабу». Тайная гвардия в самом сердце империи. Невероятная выправка, знание дворцовых тайн… Кем же он был, черт его дери, до того, как на него надели кандалы? Опальный полководец, которого стерли из летописей и людской памяти? Мятежный князь? Шпион северных варваров, который может доказать предательство вдовствующей императрицы?

Но вот сейчас, когда тяжелая рука легонько погладила меня по плечу, будто боясь повредить хрупкую стеклянную безделушку слишком резким движением, мне вдруг стало все равно, какие там у него тайны.

Я снова всхлипнула, резко развернулась и прильнула к нему, спряталась от всего мира в этих сильных руках. На минутку, всего на одну минуточку! Мне сейчас нужно совсем немного тепла… и уверенности.

Шэн замер, я почувствовала, как напряглись его мышцы и вдруг обмякли, обтекли меня двумя теплыми реками, когда варвар как маленькую девочку обнял и притянул к себе на колени.

— Поплачьте, госпожа, никто не увидит, — прошептал он. — А я никому не расскажу. Поплачьте, вам станет легче. Это важно, поплакать вовремя. Я сам узнал об этом совсем недавно, но могу твердо советовать: плачьте. Можете даже в голос, госпожа.

Ну нет, в голос я рыдать не стала. Тут мама спит… после сильного зелья ее даже нападение не разбудило, слава всем богам, но…

Только короткое мгновение слабости, просто посидеть, уткнувшись мокрым лицом в чужое теплое и сильное плечо. Оказывается, за всю мою прошлую взрослую жизнь мне такого испытать так и не довелось. Не на кого было опереться. Папа умер, мама умерла, Юхань попал в беду и тоже ушел навсегда, а муж…

А муж мой был императором. Я многое могла себе позволить, пока была в фаворе, но не это. Как так получилось, что у дикого варвара, покалеченного раба для меня нашлось больше тепла и защиты, чем у потрясателя вселенной?

Как иронично. Но я сейчас не буду об этом думать. Я просто поплачу и успокоюсь. Да, вот уже совсем скоро, как только выльются самые горькие слезы.

Эпилог

Ван Июй

Я сидел в темноте экипажа, сжимая край сиденья так, что дерево жалобно скрипело. За окном все еще раздавались неаппетитно-мерзкие звуки окончания резни. А у меня на руках…

Я видел Илинь всякой. Даже не так. Я думал,