Рассвет ярости и гнева - Мелисса Рёрих

— Больше никогда. Обещаю.

Она что-то согласно промычала и окончательно провалилась в глубокий сон. Он не бросал слов на ветер. Это обещание он сдержит. И засыпая сам, он дал еще одно обещание.

На этот раз — своему нерожденному сыну.

Он пообещал ему, что тот увидит звезды.

Он шел с высоко поднятой головой, когда двери импровизированного тронного зала с глухим стуком закрылись за ними. Слева от него, крепко сжимая его руку, шагала Кэт, справа шел Теон. При этом контраст между братьями бросался в глаза: Теон, как всегда, был в строгом костюме с галстуком, тогда как Аксель предпочел чуть более непринужденный образ. Он отказался от пиджака и галстука, оставшись в черных брюках и черной рубашке, верхние пуговицы которой были расстегнуты. В этом жесте читался особый смысл: он пришел не как Наследник, чтобы диктовать свою волю, но всем своим видом давал понять, что с ним стоит считаться.

А женщина рядом с ним…

Боги, Кэт была ослепительна.

Черное платье плотно облегало фигуру и подчеркивало округлившийся живот, не оставляя ни малейших сомнений в ее положении. Длинные рукава и высокий ворот, доходивший до самого подбородка, скрывали кожу, но глубокие разрезы по бокам, уходившие вверх почти до бедер, с лихвой компенсировали эту сдержанность. На ногах у нее были золотые сандалии на плоской подошве, украшенные россыпью разноцветных камней, а кольцо на пальце едва заметно мерцало в приглушенном свете зала. Черные кудри она собрала в высокую прическу, выпустив лишь несколько локонов, мягко обрамлявших лицо. В глубине души Аксель отчаянно желал, чтобы эта встреча поскорее закончилась. Ему хотелось увезти Кэт домой и вновь пережить ту самую ночь, подарившую им редкое мгновение покоя.

Ни один из троих не замедлил шага, пока они уверенно двигались к передней части зала и не остановились перед креслами, явно призванными изображать троны. Они замерли одновременно, даже не склонив головы, и смело встретили пристальные взгляды Альфы и Беты.

Первой нарушила тишину Бета. Она подперла подбородок изящной рукой, и остро заточенный ноготь едва слышно постукивал по коже, пока она говорила:

— Не знаю, в курсе ли ты, Теон, но это — твой брат. А вовсе не наш пропавший принц оборотень.

Теон ответил без малейшей заминки, и в его тоне не проскользнуло ни единой эмоции:

— Похоже, мне в итоге не понадобилась ваша помощь. Я всегда нахожу способ получить желаемое, Жизель.

Светло-серые глаза Жизель сузились, а ее винно-рыжие волосы легким шелком качнулись над ключицами.

— А я-то надеялась, что это будет дружеский визит.

— Он вполне может стать таковым, — спокойно ответил Теон, небрежно убирая руки в карманы. — Полагаю, это целиком зависит от вас двоих.

— Довольно, — резко оборвал их Киллиан, голос его прозвучал подобно удару хлыста. — Ты не имеешь права проявлять неуважение в нашем собственном доме, Наследник Ариуса.

— Я не проявляю неуважения и не стану этого делать, если мы сможем провести… продуктивную беседу, — так же невозмутимо парировал Теон.

— О чем именно идет речь? — процедил Альфа, едва сдерживая раздражение.

— Об обязательствах и верности, — вступил Аксель, перехватывая инициативу.

Брат пришел сюда ради поддержки, но вести эти переговоры должен был он сам. Теон предлагал взять это на себя, и Аксель отчетливо видел, каких усилий стоило брату сдерживаться и не сделать этого. Но место Теона было не здесь, в Подземелье. Теперь это были владения Акселя. Ему предстояло заслужить преданность этого народа.

— Мы, разумеется, верны Королевству Ариуса, — проговорила Жизель своим неизменно чувственным, чуть тягучим тоном. — Кому еще мы можем быть верны?

— Вы верны Королевству Ариуса лишь потому, что вас к этому принуждают, — возразил Аксель. — Но я говорю не о Лордах и Леди, которые с легкостью оставляют нас гнить во тьме.

— «Нас»? — она чуть приподняла уголки полных губ в ироничной улыбке. — До меня доходили слухи, что ты теперь окончательно присоединился к нам… юный… вампир, верно?

— Верно, — спокойно подтвердил он, даже не поморщившись от этого слова.

— Тогда я повторю свой вопрос: кому вы преданы на самом деле?

— Ты ведь не просишь нас выступить против твоей семьи? — Киллиан слегка приподнял бровь, но Аксель слишком давно имел с ним дело, чтобы не понимать: тот намеренно подталкивает его раскрыть все карты.

— Возможно, не сегодня, — Аксель равнодушно пожал плечами.

Эти слова заставили и Альфу, и Бету мгновенно выпрямиться в своих креслах.

— Объясни, — прошипела Жизель.

Ее игривый тон бесследно исчез. Теперь она звучала холодно и жестко. Точно так же, как огромный питон, в которого предпочитала оборачиваться.

— Если кто и способен договориться с ними о том, чтобы нам позволили видеть небо, так это, как мне кажется, член правящей семьи, — сказал Аксель. — Я не собираюсь провести остаток своих дней во тьме. И уж точно не допущу, чтобы мой ребенок никогда не узнал, что такое солнечный свет.

С каждым словом его голос становился все тверже и мрачнее. Пусть он больше не владел тенями, но он по-прежнему оставался гребанным Наследником Сент-Оркас. Его с детства воспитывали так, чтобы он умел подчинять себе любую комнату. Готовили к тому, чтобы править. Он ненавидел отца за это, но, будь тот проклят в Загробном мире и обратно, именно для этого момента отец и растил его. Теперь Аксель намеревался взять все эти уроки и использовать их. Просто совсем не так, как планировал отец.

Оба оборотня невольно перевели взгляд на Кэт. Та по-прежнему держала Акселя за руку. Их пальцы были крепко переплетены. Киллиан задержал взгляд на ее животе, но первой заговорила Жизель:

— До нас доходили слухи, что ты взял себе невесту, но я не верила в это до тех пор, пока не увидела, как ты вошел с ней. — Она снова откинулась на спинку кресла, привычно подперев подбородок ладонью. — Сын Сент-Оркаса берет в жены фейри. Что на это сказал твой отец? Или, быть может, именно за это тебя и сослали сюда?

Губа Акселя дернулась, обнажая клыки.

— Меня сюда не ссылали, — прорычал он. — Я пришел