Как зомби из трущоб вернула свой кайф - Диана Роулэнд

не просто безболезненное одобрение Аллена на отпуск, но и пожелания скорейшего выздоровления моей «тетушке» — и это при том, что он еще даже свою первую чашку кофе выпить не успел. До чего же странно.

«Слишком странно», — решила я, шагая обратно к остальным. Но да ладно, мне же в плюс.

На парковке «Вафельной хижины» стояли всего три машины, а это значило, что мы могли выбирать практически любой столик. Я даже не стала пытаться занять место у стены, смирившись с мыслью: если террористы пойдут на штурм ресторана в шесть утра в четверг, я буду трупом. Меня это вполне устраивало.

Подошла официантка принять заказ. Я не сводила глаз с долларового меню, прикидывая остатки наличности в кошельке, и когда дошла очередь до меня, заказала кофе и «Перекус Вафельной Хижины» — что бы это, блядь, ни значит.

Филипп пихнул мою ногу под столом. Я послала ему взгляд в стиле «всё путем».

— И это всё, что ты будешь? — спросила Наоми, склонив голову набок, как только официантка отошла. — Тут еда выглядит реально аппетитно.

Ну да, прямо как в старшей школе, когда Мириам Картер с парой подружаек притащились в столовку с пакетами бургеров и картошки из «Байу Бургер» и заявили, что могут уступить мне часть за доллар. Она прекрасно знала, как вкусно пахнут эти бургеры, и так же отлично знала, что у меня нет этого чертова доллара. Тот конкретный инцидент закончился тем, что я размазала свой бутерброд с докторской колбасой по лицу Мириам. Пожалуй, с Наоми такой трюк лучше не повторять.

— Я не смогла снять деньги в банкомате, — ответила я ей, изо всех сил стараясь, чтобы голос не звучал настолько оборонительно, насколько я себя чувствовала. — Как только банки откроются, я позвоню и узнаю, в чем прикол. — Черт. Надо было спросить у отца, не снимал ли он деньги со счета.

Она закатила глаза и помахала рукой, привлекая внимание официантки:

— Заказывай, что хочешь. Разберемся с этим позже. Мы, скорее всего, теперь только через несколько часов остановимся.

Я уставилась на неё в упор:

— Ты что, блядь, сейчас только что закатила глаза на мои финансовые проблемы? — Официантка уже двинулась в нашу сторону, но я махнула ей рукой, заставляя отойти.

Наоми резко перевела на меня взгляд:

— Я закатила глаза на то, что ты отказываешься нормально поесть из-за ерунды, которую мы можем уладить позже.

Задетая за живое, я снова цапнула меню.

— Ладно. Проехали. — Окей, возможно, я была чуточку неправа, но, черт возьми, она тоже хороша. Разве нет? Я без понятия, каков вообще этикет в подобных ситуациях. Мой туристический опыт был равен абсолютному нулю, ровно так же, как и опыт дружбы с богатыми людьми или опыт того, как правильно отправляться на секретные задания.

— Какого хера происходит? — спросила Наоми тоном, который был всего в волоске от требовательного. Кайл и Филипп обменялись взглядами, но промолчали — очевидно, они были слишком умны, чтобы лезть в это пекло.

Меньше всего на свете мне хотелось устраивать сцену — точнее, усугублять ту, что уже была. Резко мотнув головой в сторону двери, я поднялась и вышла. Только оказавшись на улице, я сообразила: если она не пойдет за мной, я буду выглядеть как полная дура. Точнее, как еще бóльшая дура.

Я дошла до машины и прислонилась к ней. Через несколько секунд Наоми вышла из ресторана и зашагала через парковку ко мне, хотя я не была уверена, стоит ли мне испытывать облегчение. Она остановилась в нескольких футах и выжидающе уставилась на меня. Черт, я без понятия была, как объяснить всё то дерьмо, что творилось у меня в голове.

Была не была.

— Я знаю, что ты не со зла, — сказала я, — но когда ты ведешь себя так, будто мои проблемы с деньгами — это полная херня, мне кажется, будто ты думаешь, что я просто пытаюсь привлечь к себе внимание или раздуваю муху из слона. Для меня это не херня.

Она удивленно захлопала глазами, а затем нахмурилась:

— Погоди-ка чертову минуту. Я никогда не говорила и не намекала, что твои финансовые проблемы — это херня. Но в данный момент эта проблема вполне решаема, и я в упор не догоняю, зачем тебе выкидывать такие коленца вроде отказа от еды, просто чтобы доказать хрен пойми какую теорему, которую ты пытаешься доказать. — Она скрестила руки на груди и свирепо уставилась на меня. — Я поняла, что у тебя не сработал банкомат. Чего я не понимаю, так это всего остального. Каков твой грандиозный план, если банк со всем не разберется? Голодать всю поездку? Строить из себя мученицу, жующую столовскую булочку, пока остальные едят стейк? Думаешь, кому-то из нас от этого будет комфортно? Я тебя подстрахую, но почему ты не можешь засунуть свою гордость в задницу хоть на одну минуту?

— Это не гордость, — отрезала я сквозь спазм в горле, но тут же покачала головой. — Черт. А может, и она. Когда у тебя больше ничего нет, иногда гордость — это всё, что остается. Когда ты неделю ходишь в школу в одних и тех же джинсах, всё, что ты можешь сделать — это попытаться держать голову высоко, пока девчонки шушукаются у тебя за спиной. Я просто… — Я осеклась и вздохнула. Я уже сама не понимала, какую именно мысль пытаюсь донести.

— Я не шушукаюсь у тебя за спиной, — настояла Наоми, — и уж точно, блядь, не хотела заставить тебя чувствовать себя паршиво. Вокруг происходит куча дерьма, которое я не могу контролировать, но вот с этим я реально способна помочь.

Я засунула руки в карманы и пнула асфальт:

— Я не пытаюсь строить из себя мученицу.

Она кивнула:

— Ладно, мы выяснили, что я не одна из тех школьниц, а ты не хочешь быть мученицей. — Она наклонила голову набок. — Как нам это исправить? Тебе нужно поесть. И нам всем нужно больше одежды и припасов. Это часть миссии.

Я скрестила руки на груди, зеркально повторив её позу:

— Не могла бы ты перестать раздражаться на меня каждый раз, когда я прошу о