Полный Шатдаун - Рут Стиллинг

Он в нескольких дюймах от меня, когда расстегивает второй наручник.

— И зная, как сильно тебе нравится быть связанной... — его рука опускается к пуговице на моих черных джинсах, расстегивает её, а затем перемещается к молнии. — Ну, скажем так, мне не терпится узнать, какая ты на самом деле извращенка, Коллинз Маккензи.

Обе руки стягивают с меня штаны и трусики одним быстрым движением, и так же быстро одна рука обхватывает мою задницу, поднимая меня.

Я подавляю удивленный вскрик, когда он переносит меня на кровать.

— Что ты собираешься делать? — спрашиваю я, затаив дыхание.

Свободной рукой Сойер перекидывает наручники через верхнюю перекладину, а затем поднимает меня вверх.

— Застегни наручники на запястьях, а я приму на себя твой вес.

Охваченная желанием, я изо всех сил пытаюсь сосредоточиться на наручниках и их закреплении, и через несколько секунд мне это удается.

Сойер стягивает мои штаны и трусики через лодыжки и отбрасывает их в сторону, в его глазах горит огонь, когда он закидывает мои ноги себе на плечи и смотрит на меня с благоговением.

Я полностью в его власти.

И уже чертовски близка к тому, чтобы кончить.

Его рот прижимается к моей киске, и, когда он впервые облизывает меня, он не сводит с меня глаз, обхватывая руками верхнюю часть моих бедер, ещё шире разводя меня на своих широких плечах.

Я запрокидываю голову к потолку, натягивая наручники.

— О, чёрт возьми, да, — кричу я, вероятно, слишком громко, поскольку наши друзья всего в паре комнат от нас.

— Я хочу кое — что знать, Коллинз, — рычит Сойер после очередного облизывания моей влажной киски. — Ты сказала, что тебе нравится извращаться в спальне, но кто — нибудь когда — нибудь заставлял эту сочащуюся пизду сквиртить?

По собственной воле мои бедра сжимаются вокруг его головы. Мое отчаянное желание, чтобы он снова лизнул меня, сводит меня с ума.

— Нет, — прохрипела я. — Я не брызгаю.

Он воспринимает мой ответ как вызов, шире раздвигая руками мои бедра и погружая язык глубоко внутрь моего входа.

Он на мгновение втягивает воздух, посасывает мой клитор и с хлопком выпускает его.

— Если я заставлю тебя сделать это, получу ли я десятку?

Я удваиваю ставку, которую он, очевидно, ставит перед собой.

— Я не брызгаю.

Сойер снова вбирает меня в рот, два пальца входят в меня и изгибаются, чтобы найти переднюю стенку. Моя голова наклоняется вперед, давление оргазма нарастает, разрядка уже течет свободно.

— Я скоро кончу, — выдыхаю я.

Сойер отстраняется от меня, его голос полон удивления.

— У тебя по бедрам течет, Коллинз. Ты определенно сквиртишь, и сегодня вечером я собираюсь доказать тебе это.

Собрав немного моей спермы в свои пальцы, Сойер подтягивает мой таз к себе, обнажая мою задницу и медленно обводя её.

— Я помню, ты говорила, что никому не предлагала свою задницу, — он снова обводит мою попку, и я выгибаю бедра, натягивая наручники. — Это включает меня и мои пальцы?

Я так возбуждена, что едва могу выговорить хоть слово. Сойер нежно дразнит мою дырочку.

— Говори, малышка. Скорее всего, у нас осталось совсем немного времени, прежде чем кто — нибудь придет нас искать.

— Я...я хочу, чтобы ты п — потрогал мою задницу, — умоляю я прерывающимся голосом.

Чёрт, это на тебя не похоже, Коллинз. Тебе нравится, когда тебя связывают и доминируют, но ты никогда не бываешь такой уязвимой.

И определенно никогда не была такой чертовски нуждающейся.

— Заставь меня сквиртить, пожалуйста, — умоляю я ещё раз.

Что — то похожее на доминирование альфа — самца мелькает в его глазах, а губы растягиваются в злой усмешке.

— Ключ к этому вот в чём.

Медленно он вводит указательный палец внутрь, доводя меня до исступления. Затем другой рукой он концентрируется на моей киске, атакуя обе дырочки наилучшим из возможных способов. Я чувствую давление — восхитительное, неоспоримое давление, — когда он поглаживает мою точку G и задницу в идеальном ритме.

— Когда почувствуешь, что мне пора встать на колени, скажи мне, — инструктирует Сойер.

— На колени?

Он снова гладит меня, и из моя киска течет ещё сильнее.

— Я хочу словить каждую каплю, которую ты впрыскиваешь мне в рот, и лучше всего это сделать, стоя на коленях.

— Введи ещё один палец в мою киску, — приказываю я. — Я хочу чувствовать, как ты наполняешь меня.

Сойер, не теряя времени, добавляет ещё один палец, и когда он вводит в меня четвертый, всё, что я слышу, это его стоны в ответ на то, как я его втягиваю.

— Брызгни на меня, Коллинз. Дай мне немного контроля. Расслабься и дай мне насладиться тобой.

Ещё два движения его пальцев, и первая порция моего оргазма достигает его губ. Он быстро опускается подо мной, вынимая палец из моей задницы и используя эту руку, чтобы поддержать моё тело, продолжая другой рукой поглаживать мою точку G.

— Ты можешь сильнее, Коллинз, — напевает он, массируя мою попку так же, как и клитор.

Я стону, издавая стон удовольствия, который я могла бы приглушить, если бы мои руки не были подняты над головой. Вместо этого я стараюсь вести себя как можно тише, снова и снова впрыскивая жидкость в рот Сойера, и он проглатывает меня, облизывая губы.

Когда я отдаю всё, что могу, он встает и убирает от меня свои пальцы, обхватывая свободной рукой мою задницу и протягивая свои мокрые пальцы.

— Пососи.

Я открываю губы и делаю, как он требует.

— Чертовски хорошая девочка, — хвалит он. — А теперь расскажи мне ещё раз, почему ты не можешь сквиртить.

Я теряю дар речи, превращаясь в лужицу, пока моя киска пульсирует от кайфа, а мой мозг отчаянно пытается осознать, что, чёрт возьми, только что произошло.

Сойер лезет в карман и достает ключ от наручников.

— Давай освободим тебя.

— Сойер... — мои глаза широко распахиваются, когда через его плечо я вижу, как нажимается дверная ручка. — Сойер, — выдыхаю я, всё ещё задыхаясь и приходя в себя. — Кто — то...

— О, ГОСПОДИ, ЧЁРТ! — объявляет Арчер, просовывая голову в дверь, его глаза практически вылезают из орбит.

Сойер стонет мне в живот, притягивая меня ближе к своему телу и кладя руку мне на грудь.

— Ради всего Святого, Арчер. Убирайся и сотри свою память начисто!

ГЛАВА 26

СОЙЕР

Коллинз

«Знаешь, когда я говорила тебе о своих пристрастиях в постели, эксгибиционизма в этом списке не было. Выражение лица Арчера останется в моей памяти до того