Полный Шатдаун - Рут Стиллинг

Пряди её волос прилипли к гладкому лбу, а подводка для глаз размазалась точно так же, как и в ту первую ночь.

Именно так, как мне это нравится.

Очевидно, что ей есть что сказать, но она сдерживается.

— Что такое? — спрашиваю я.

Она едва заметно качает головой, расширенные зрачки полны эмоций.

Я наклоняюсь и беру в рот её левый сосок. Это единственное, что я могу сделать, чтобы заставить её раскрыться, и я прихожу к выводу, что долгая игра с Коллинз — это способ завоевать её сердце.

— Моё тело хочет быстро кончить с тобой, жестко трахнуть тебя во всех моих любимых позах, но мой разум не позволяет мне этого сделать, — в её голосе звучат те же эмоции, которые я видел в её глазах секундой ранее, и я замираю над её соском.

Когда я возвращаю его в рот, она останавливает меня, взяв пальцем за подбородок. И, как я делал с ней бесчисленное количество раз до этого, она приподнимает мою голову, чтобы я посмотрел на неё.

— Знаешь, я не перестаю думать о той ночи. В смысле, я пыталась забыть об этом и двигаться дальше, но в глубине души всё, чего я хотела, чтобы ты снова был внутри меня.

Несмотря на то, что мы больше не двигаемся, я всё ещё возбужден и внутри неё, и я прижимаюсь своим лбом к её, закрывая глаза.

— Как человек немного постарше, позволь мне поделиться с тобой несколькими словами гериатрической7 мудрости.

Она фыркает от смеха, и моё сердце от этого звука бьется быстрее.

— Это нормально — менять своё мнение о ком — то или о чем — то. То, чего, как тебе казалось, ты хотела двенадцать месяцев назад, может оказаться не тем, чего ты хочешь сейчас. Это нормально.

Она смотрит поверх моей головы, проводя руками по моим волосам; это ощущение отдается во всем моем теле, и по коже пробегают мурашки.

— Так у тебя было со мной? Я знаю, что у тебя давно ни с кем не было отношений, и ты не хотел их с тех пор, как... — она замолкает. — Ну, с тех пор, как твоя жена...

Я двигаюсь под ней, нуждаясь в том, чтобы почувствовать, как её тугая киска сжимается вокруг моего члена.

Коллинз разражается восхитительной дрожью, её возбуждение покрывает внутреннюю поверхность моих бедер.

— Буду честным. Я никогда никого так не хотел. Не так, как я хочу тебя. Я ни за кем не бегаю, Коллинз. Я также не хочу рисковать своими чувствами или чувствами моего сына.

Я мягко толкаюсь в неё, и она всхлипывает.

— Но я верю в то, что у нас есть. Так что, да, я думаю, ты можешь сказать, что я изменился. Я изменился, когда увидел тебя в ноябре прошлого года, и я меняюсь снова после того, как изначально сказал тебе, что не могу заниматься сексом без обязательств. Я знаю, что это правильно для меня, для тебя и для Эзры. И я готов ждать тебя, Коллинз.

Её взгляд смягчается ещё больше, и я снова вижу, что она хочет что — то сказать, но борется с собой. Я даю ей передышку и обхватываю руками её бедра, разворачивая её в положение горячее кресло.

— А теперь возьми то, что хочешь, и дай мне посмотреть, насколько тебе нравится, когда тебя вот так трахают.

Сразу после того, как я взял Коллинз в её любимой позе, и она жестко кончила, я опустошил себя внутри неё и притянул её к своей груди, устраивая нас под одеялом, и мы погрузились в ленивую беседу.

Мы не говорили о нас или о безостановочном умопомрачительном сексе, который у нас только что был. Вместо этого она хотела поговорить об Эзре и его любви к мотоциклам. Она хотела знать, проявлял ли он когда — нибудь интерес к мотоциклам или это ново для него. Тогда я признался, что тоже просматриваю её аккаунт в инстаграме.

Будучи Коллинз, она, естественно, дразнила меня и называла сталкером, но от меня не ускользнуло, как у неё перехватило дыхание, когда я признался, что просмотрел каждый ролик, который она опубликовала с момента создания аккаунта.

В таком положении мы и остались, обнявшись в моей постели, её голова покоилась у меня на плече, а мои пальцы перебирали её мягкие волосы, пока мы не заснули, и я проснулся несколько минут назад от того, что солнце встало и заглянуло в щели между моими жалюзи.

Я продвинулся дальше, чем в первую ночь, потому что она всё ещё здесь, её голова покоится на сгибе моей руки, одна маленькая ручка лежит у меня на животе.

Она не смыла макияж, её подводка для глаз теперь размазалась ещё больше, чем когда она каталась на мне верхом.

Когда она посмотрит в зеркало и заметит это, она, вероятно, смутится, точно так же, как несколько недель назад, когда я подкрался к двери своей ванной и услышал, как открылся кран, а Коллинз тихо ругала себя. Пока я стоял там, приложив ухо к двери, как гребаный придурок, я услышал, как она говорила о том, что пообещала себе, что “не будет этого делать”. Под “этим” я предположил, что она имела в виду спать со мной.

Я наполовину морщусь, наполовину улыбаюсь при этом воспоминании, надеясь, что этим утром всё будет по — другому. Я надеюсь, что она увидит подтеки вокруг своих глаз как свидетельство того, как я потряс её мир прошлой ночью. Коллинз попросила меня показать ей, на что это было бы похоже, если бы она согласилась на большее со мной, и я приложил все усилия, чтобы дать ей это.

Через полчаса мне нужно встать и отправиться на утреннюю тренировку, прежде чем мы отправимся к Джеку и Кендре на вечеринку, которую он устроил в честь её попадания в сборную США.

Я борюсь с собой. Я знаю, что пока она спит, она останется подольше — в моём доме и в моей постели. Но если я разбужу её, есть шанс, что она захочет уйти, хотя, по крайней мере, я смогу поговорить с ней перед уходом.

Всё, чего я хочу, — это постоянно находиться внутри этой девушки; мне это нужно, как воздух в легких. Но я также хочу знать о ней всё, не листая