Неистовые. Меж трёх огней - Алиса Перова

Господи, что это?!. Мне кажется, я схожу с ума.

Я вздрагиваю, когда большие ладони снова гладят, спускаясь по моим рукам, а пальцы Гены сплетаются с моими. Это так невыносимо остро, что хочется сжаться, закрыться, чтобы понять… переварить эти ощущения. И в то же время так страшно разорвать эту близость, что я невольно прижимаюсь ещё теснее.

— Холодные пальчики, — шепчет он и даже не представляет, что внутри меня всё пылает, а в животе просыпается огнедышащий вулкан.

Начни он прямо здесь и сейчас снимать с меня одежду, и я не смогу сопротивляться — не захочу, не посмею. Я запрокидываю голову и тянусь к его лицу. Мои губы покалывает от его горячего дыхания и, кажется, если он меня поцелует, я взорвусь и рассыплюсь. Ну почему он медлит?

Поцелуй же меня, Гена!

— Какая отзывчивая девочка, — шепчет он и, не разрывая зрительного контакта, подносит ко рту мою руку.

Целует раскрытыми губами в ладонь, дышит, и смотрит… прихватывает зубами мизинец… а из меня вырывается всхлип и ноги подкашиваются.

Да сделай же что-нибудь с этим!

— Маленькая девочка, — бормочет он с досадой и отступает на шаг.

— Я н-не маленькая, — это звучит капризно и зло, потому что я начинаю терять его тепло.

— А выглядишь совсем юной, — улыбается. — Это какой-то секрет?

— Не сек-крет, всё элементарно, Гена, — мне восемнадцать! Пик юности! — я выдёргиваю ладонь из захвата и, сцапав Геныча за ворот футболки, резко тяну на себя.

Но в этот момент дверь за его спиной открывается, на крыльце появляется Кирилл, и наши глаза встречаются. У Кира такое лицо, будто он застал нас голыми, но мне всё равно, о чём он там подумал. Мне хочется выкрикнуть, чтобы он ушёл и не смотрел, чтобы дал мне ещё немного времени.

Гена тоже слышит, что мы не одни, но не шарахается от меня и даже не поворачивается. Он снова сжимает мои плечи, подаётся вперёд…

— Спокойной ночи, Стефания, — шепчет мне прямо в ухо, касаясь губами, и целует чуть ниже мочки. Затем опускает руки, отступает и отворачивается от меня.

Спокойной?! Дурак, что ли?.. Он что, так и уйдёт?..

— Да п-пошёл ты! — бросаю ему в спину и обхватываю себя руками, ощутив внезапный озноб.

Пушок рядом со мной начинает утробно рычать, выражая поддержку и готовность вцепиться зубами в задницу этому искусителю. Я порывисто обнимаю собачью шею и звонко чмокаю Пушка в шоколадный нос. Вот он, мой настоящий защитник! И не стоит ему ломать зубы об каменного чурбана.

— Ты куда, Стеш? — окликает Кир, когда я скрываюсь за углом дома. — Ты вроде Наташку собиралась у себя разместить. Передумала уже?

Ох, надо же, забыла совсем!.. А всё из-за этого Геныча!

— Приду через п-пять минут, — отвечаю как можно спокойнее и слышу, как тихо цедит Кир:

— При себе держи свой штопор. Понял?

И рычащий ответ Геныча:

— Без советчиков разберусь.

Я прижалась к кирпичной стене, выравнивая дыхание и с нетерпением ожидая, когда эти двое уберутся в дом. Но вот дверь, наконец, с лёгким хлопком закрылась, и во дворе наступила тишина, нарушаемая лишь стуком моего сердца. Я медленно посчитала до десяти, сделала дыхательное упражнение и даже поприседала на всякий случай.

Помогло — вулкан внутри меня задремал, а извилины в моей голове снова привычно закучерявились, генерируя новые эмоции.

Какая же я непроходимая идиотка!

Растеклась, как эскимо по сковородке! Я же чуть в штаны к нему не нырнула! Ну… допустим, туда бы я не полезла… но хотела же! Господи, неужели я такая же, как наша мама? Я вопросительно уставилась на Пушка, но тот опустил глаза в землю — наверное, он тоже так подумал и теперь ему стыдно за моё поведение. Зато Август бодро колотит хвостом, преданно смотрит в глаза и обещает дружить со мной и в горе, и в радости, и в приступе нимфомании.

А с другой стороны, я ведь уже раз сто целовалась с мужчинами! Ну, не так чтобы сто… и не то чтобы с мужчинами… а так — с придурками вроде Славика. Но не в этом же дело! Все они были симпатичными и нравились мне в той или иной степени, но я всегда чутко ощущала границы и даже по краю ни разу не прошлась. А тут вдруг разбежалась… с чего бы?!

Да этот Геныч, он даже не симпатичный — на бандита похож. Я не понимаю, что стало триггером — может, все эти дурацкие разговоры про китов и уток? Или это сегодняшний нервный стресс так на мне сказался? Я не знаю… да и не важно. Но почему он не захотел меня поцеловать? Или он так отомстил мне за мои короткие шортики? Глупо как-то.

Признаться, мне очень нравится целоваться, и с пятнадцати лет я с удовольствием репетировала и оттачивала своё мастерство, надеясь, что этот опыт мне непременно пригодится. Возможно, при встрече с Феликсом он тоже не будет лишним. Но так я думала раньше. Я мечтала о Феликсе четыре года — создавала портфолио, учила язык, обрастала новыми знаниями и навыками, а теперь…

Всё разрушила проныра Айка! После того как она сблизилась с женой Феликса, моя первоначальная затея обрела совсем иной окрас. Одно дело хотеть мужа совершенно незнакомой женщины, к тому же иностранки, и совсем другое — навредить Айкиным друзьям. Да уж, спасибо тебе, сестрёнка!

Однако никакая жена, будь она даже ни разу непобедимая мисс Вселенная, не сможет встать на пути к моей карьере. Поэтому Феликсу всё же придётся познакомиться с моими работами. А там уж как карты лягут.

— Спокойной ночи, малыши, сп-пать идите, — я потрепала Пушка и Августа за ушами и, указав им на огромную комфортабельную будку, потопала в дом.

Как же тихо здесь без Гены.

Айка сказала, что он уже улёгся спать в гостиной и, вручив моим заботам Наташу, быстро упорхнула на второй этаж.

— Ну что, п-пойдём тоже баюшки? — киваю Наташе на лестницу, но она меня останавливает.

— Стеш, у вас что-то случилось на улице?

Вот же!.. Оказалось, что я совсем не готова к её допросу, поэтому не нашла ничего лучшего, как задать встречный вопрос:

— С чего ты взяла?

— Мне показалось, что Кир с Геной вернулись на взводе, — она пожала плечами, продолжая вопросительно взирать на меня.

Меньше всего мне хочется объясняться с Наташей, и я могла бы сказать, чтобы она не лезла не в своё дело, но… я не смогла. К тому же подозреваю, что всё, касающееся Гены