Неистовые. Меж трёх огней - Алиса Перова

— Т-твой Гена меня оскорбил! — честно призналась я.

Ну а что — разве было не так? Я же оскорбилась.

— А что он тебе сказал?

— Что я с-слишком маленькая и глупая, — быстро нашлась я. — Наташ, я не хочу о нём г-говорить. Ты идёшь?

Она кивнула и с тоской взглянула на закрытую дверь гостиной, которая в сей же момент распахнулась, выпуская мрачного, как туча, Кирилла — похоже, он только что спел нашему дорогому гостю грустную колыбельную. Кир бросил на нас острый взгляд, но тут же улыбнулся.

— Сладких снов, — он подмигнул нам с Наташей и рванул через две ступеньки к своим девочкам.

И мы тоже рванули. Правда, медленно и печально.

Едва я открыла дверь в свою комнату, как оттуда вылетел злой, как сто чертей, Бегемот и, задрав обрубок хвоста, удрал на первый этаж. А я-то думала, куда наш кот подевался? Оказывается, я его закрыла нечаянно.

Наташа отпрыгнула с пути Бегемота и первой вошла в комнату.

— Ой, как у тебя здесь классно!

От искреннего восторга в её глазах моё настроение немного улучшилось.

— Да — Айка отдала мне самую лучшую к-комнату.

— Она так тебя любит! Знаешь, я вам даже завидую, — начала Наташа, но тут же смутилась. — Ты только не подумай, я по-доброму… просто у меня нет родной сестры и никогда не было таких отношений.

Мне очень захотелось рассказать, что таких сестёр, как Айка с Сашкой, больше ни у кого нет и не будет, что они самые любящие и заботливые, и даже когда вредничают, всё равно остаются самыми лучшими. Только вряд ли всё это готова услышать Наташа, потому что ей повезло намного меньше — и поэтому она сейчас здесь.

— Да, Кир любит г-говорить, что Айка — настоящий сицилиец. Это же она сп-плотила нашу семью. Но ты теперь нам тоже с нами, так что не п-прибедняйся и располагайся. Ванная там, — я кивнула на узкую белую дверь и достала из комода пижаму для моей новой родственницы.

— Спасибо, — Наташа тепло улыбнулась и вернула свой взгляд к огромному фотопортрету над кроватью. — А кто это, Стеш?

— А ты разве не з-знаешь? Это Феликс Сантана.

— Тот самый? — она округлила глаза. — Это ведь муж нашей…

— Нет, — перебила я. — Это она его жена! А Феликс — это великий и г-гениальный мастер!

— А ты с ним лично знакома?

— Пока нет, но обязательно буду. Я п-планирую у него учиться.

— Серьёзно? Фотографии или танцам?

— Вообще-то танцовщица из меня п-посредственная… Во всяком случае, Феликса вряд ли впечатлит уровень моей х-хореографии, но мои работы он непременно оценит, — я кивнула на фотографии в рамках.

— Это надо обмыть! — радостно оживилась Наташа. — Там, кстати, коньяк ещё остался, можем приговорить.

— Сейчас? — я взглянула на часы и снова на Наташу. — Ну, если ты х-хочешь, конечно… но я не п-пью алкоголь.

— Да я так-то тоже не увлекаюсь… но просто у меня был такой уродский день…

«А у меня уродский вечер», — подумала я и решительно шагнула к выходу.

— Тогда стоит п-приговорить коньячок за упокой вчерашнего дня.

Подсвечивая телефонным фонариком, я тихо спустилась на первый этаж, но, не дойдя до кухни, остановилась и прислушалась.

Звуки явно из гостиной…

Глава 34 Стефания

Действительно — дверь в гостиную, служившую сегодня опочивальней для Геныча, оказалась приоткрыта. И именно оттуда сейчас доносится злобное рычание Бегемота. Ох и зверюга! А ведь ещё пару лет назад это было крошечное угольно-чёрное существо с отрубленным хвостиком, измученное какими-то садистами и выброшенное на милость природы. Во время непогоды его случайно нашла Айка, а я потом выхаживала и откармливала. Вот и раскормили в большого и свирепого Бегемота!

Стараясь ступать неслышно, я погасила фонарик и подкралась ближе, чтобы услышать любопытный диалог.

Агрессивное утробное рычание кота, выражающего высшую степень недовольства, а в ответ:

— Э, братуха, ты совсем, что ль, берега попутал?! Я ж с тобой, как с человеком, а ты…

Рычание стало громче.

— Да хорош тебе, будь ты гостеприимным мужиком! Или что — я твою койку занял? Ну извини, брат.

Бегемот перешёл на грозное шипение, а я зажала себе рот ладонью, чтобы не рассмеяться в голос.

— Слышь, бесхвостый, ты реально думаешь меня напугать? Ну ты ж не селезень! У него, вон, один штопор больше, чем ты весь. И, кстати…

Договорить Гена не успел, потому что Бегемот издал боевой клич и…

— А-а, сука, ты совсем охерел?!. Ты че творишь?! Аш-ш… да отпусти, чучело! Бля, ты кот или кобель?

Бегемот вдруг жалобно взвыл, и я собралась было ворваться в комнату на помощь коту, как голос Гены зазвучал уже примирительно:

— Ну всё, всё, успокойся, братишка… тс-с-с! Слышь, ты бы это… не уподоблялся своему окружению, они ж бабы, но ты-то... давай уже, веди себя, как нормальный мужик. Вот та-ак, тихо… слушай сюда: мы с тобой одной крови — ты и я. Понял? Всё, я тебя отпускаю, а ты больше не кусаешься… добро?

В ответ Бегемот издал невнятный звук, на что Гена вполне внятно ответил:

— Вот и отлично. Ты чего завёлся-то, из-за штопора обиделся, что ль? Зря! Если честно, то мне тоже далеко до селезня. Конечно, не настолько, как тебе… А ведь прикинь, какая-то сраная утка!.. Охереть — да? А кстати, ты ж Бегемот? Прикинь, мы с тобой почти тёзки — меня твоя девочка с персиками тоже как-то бегемотом окрестила.

Я чуть не хрюкнула, поэтому зажала себе ещё и нос. Поверить не могу — я думала, что только я разговариваю с животными. Сашка, однажды подслушав меня с Пушком, ещё и у виска покрутила. Слышала бы она сейчас Геныча! Однако найти общий язык с нашим некоммуникабельным Бегемотом — это высший пилотаж. А сейчас этот зверюга ещё и замурчал — обалдеть! А следом замурчал и Геныч:

— Хороший, котик, хороший, — ласково приговаривает он. — А неплохо, наверное, быть котом, да? Ты-то, небось, видел эти персики, м-м? И как?.. Во-от, ты меня понимаешь, а Кирюха — нет. Такие дела, брат, — дружба дружбой, а девочки врозь.

Кажется, Бегемот окончательно прибалдел. И я тоже. Гена обсуждает с котом… мои персики?! Но тут возникает закономерный вопрос: какую конкретно часть тела они имеют в виду? То есть он.

— Походу, ты тут всех разглядел? — продолжает Гена. — А у вашей рыжухи дойки — что надо, да?

Это он про Сашку, что ли? Ну вообще класс — кобель делится впечатлениями с котом!

— Но это ты ещё Сонечку