Неистовые. Меж трёх огней - Алиса Перова

пойманная птичка. Горячие ладони гладят по моему обнажённому телу — касаются груди, очерчивают талию, сжимают бёдра. И ёкает уже повсюду — даже там, где ещё не блуждала рука… мужчины. И никакая другая рука, кроме моей, до сих пор не прикасалась к моим самым сокровенным местам. Сейчас это происходит впервые, но мне совсем не страшно — мне волнительно и сладко!.. И остро!

— Стеф! — настойчивый шепот проникает в мою обнаженную идиллию. — Стеша!

Я теряю контакт, выныриваю неохотно и, распахнув глаза, встречаю чернющий взгляд Айки. Вздрагиваю, не сообразив откуда она здесь взялась, и прикрываю руками грудь. Но едва ладони касаются шершавой махровой простыни, я выдыхаю с облегчением — приснилось. И тут же зажмуриваюсь, сбегая от Айкиного взгляда и от солнечного света, и зарываюсь лицом в подушку, надеясь нагнать ускользающий сон. Ведь я так и не разглядела ЕГО лицо, хотя точно знаю, кто именно был со мной этой ночью.

— Стеш, уже полдевятого, — шепчет Айка, окончательно и неумолимо вытягивая меня в будничную реальность.

Мне хочется отмахнуться, захныкать, но слова вдруг обретают значение, и я резко подскакиваю в постели.

— Ск-колько?! Уй, у меня же экзамен в десять!

Неужели я не услышала будильник?

Озираюсь и только сейчас замечаю спящую рядом Наташку. «Везёт же!» — проносится в голове, но я уже торопливо и неуклюже сползаю на край кровати и нащупываю босыми ногами тапочки. У меня максимум минут сорок на сборы.

— Вы что, здесь пили? — Айка морщит нос, кивая на два бокала. — Духан, как в пивнушке.

Это даже не упрёк, а скорее, удивление, но я мысленно ругаю себя за то, что поленилась замести следы, и виновато улыбаюсь.

— Совсем чуть-чуть, — демонстрирую сестрёнке крошечный зазорчик меж подушечками пальцев и подглядываю в него.

— Собирайся уже, пьяница, завтрак готов, — усмехнулась Айка.

Из-за двери вдруг послышался призывный и требовательный визг малышек, и сестрёнка мгновенно выпорхнула из комнаты, оставляя меня наедине с моим запоздалым раскаяньем. Дело в том, что завтрак в этом доме обычно готовлю я, чтобы Айка могла поспать подольше, но, как видно, не сегодня.

Спустя пятнадцать минут я расчёсываю перед зеркалом слегка влажные волосы (по пути высохнут) и подглядываю за Наташей. Она лежит на спине, раскинув руки, простыня сползла до самых бёдер. Какая же красивая девчонка, но совсем плоская. Я с раздражением вспоминаю вчерашнюю Сонечку и придирчиво разглядываю в зеркале свою грудь в белом кружевном бюстгальтере.

А мне больше и не надо! А если кому-то не нравится…

— Отличная у тебя фигурка, — прерывает мои мысли Наташа и сонно мне улыбается. — Между прочим, я вчера ещё хотела сказать.

— Спасибо, — застигнутая врасплох, я смущённо пожимаю плечами. — И привет, кстати.

— Ты куда-то уходишь? — спрашивает Наташа, а я вдруг вспоминаю, что опаздываю.

Быстро натягиваю узкие джинсы, футболку и попутно объясняю, что у меня экзамен по вождению, а потом я вернусь домой и мы продумаем программу на сегодняшний день.

— А хочешь, я поеду с тобой?

— Не-эт, — выпаливаю поспешно, но тут же поясняю: — Ты т-только не обижайся, Наташ, но если ты будешь смотреть, я разволнуюсь и опять з-завалю эту дурацкую «горку».

— Ой, как я тебя понимаю! — сочувственно тянет она. — Я сама, кстати, три раза пересдавала, и тоже на «горке» корячилась. Мне Женька до сих пор припоминает, — она рассмеялась, но смех тут же оборвался. — Слушай, а Генка ещё здесь, не уехал?

В этот момент внизу послышалась трель домофона — интересно, кого это принесло с утра пораньше?

Оглянувшись на Наташку, я встретила её вопросительный взгляд и рассеянно пробормотала:

— Что?.. Гена? Н-не знаю, не видела… я ещё не выходила.

Проверяю сумочку, вспоминая, всё ли взяла, и следующие слова Наташи пролетают мимо моих ушей, потому что с первого этажа звенит голос Айки:

— Стеш, это к тебе!

Ко мне?!

Я не представляю, кто мог заявиться ко мне в такое время, но отчего-то волнуюсь.

— Ты меня слышишь? — это снова Наташа, но мои мысли уже не здесь.

— Наташ, прости, п-пожалуйста, но давай потом, а то я опоздаю. Я тебе из такси п-позвоню, ладно?

Ответа я уже не жду и, покинув комнату, спешу на первый этаж.

Кирилл наверняка уже уехал, но Гена ещё здесь. И сейчас из кухни, перебивая писк малышни, раздаётся его басовитое воркование:

— С добрым утром, прекрасные юные леди!

В ответ прекрасные леди дружно взвизгнули и застучали ложками по своим персональным столикам.

— Кушать хотите, да? — растерялся он, а оглянувшись, заметил меня и расплылся в улыбке: — А я уж подумал, что меня за няньку оставили.

Сердце пропустило удар — какая же у него улыбка!

— Так и есть, Гена, т-ты сегодня за главного, — я помахала малышкам в знак приветствия и прошмыгнула мимо кухни в прихожую. Кого же там принесло?

— Э, ты куда? — окликнул Гена, но я уже приникла к глазку на входной двери… и внутри всё похолодело.

Ой, мамочки, только не это! Что он здесь делает?!

Во дворе, понурив голову перед Айкой, возвышается Слава. Переминаясь с ноги на ногу, он теребит в руках свой мобильник и пытается что-то объяснить моей сестре, но, кажется, затыкать его уже слишком поздно. Айка медленно потирает ладошки и склоняет голову набок — ох, это очень плохой знак! Она о чём-то говорит, а Слава улыбается — ой, дура-ак! Айка тоже улыбается — а это совсем плохо — но в следующий момент она кладёт ладони на предплечья моему бывшему парню… и я даже не успела заметить, как Айка вскинула ногу, зато увидела момент жёсткой стыковки её колена с его пахом. Рот у Славы распахнулся, глаза выпучились, как у краба, а я подумала, что сейчас он прибьёт мою сестру, и толкнула дверь наружу.

— Пушок!.. Гена! — с отчаяньем выкрикнула я, выбегая во двор.

Пушок принял мой призыв как команду «фас» и сразу вцепился зубами в ногу Славы, а за моей спиной прогрохотало:

— Ух ты ж в лоб твою мать!

Гена проявил удивительную реактивность, однако вместо того чтобы устранить заварушку, неожиданно занял позицию болельщика. И теперь с нездоровым азартом в глазах наблюдает за этой жуткой свалкой.

Пушок не выпускает ногу врага… Бегемот, изогнув спину горбом, истошно орёт… Август, самый добродушный и милый пёс на свете, грозно скалится и из дружеской солидарности с другими зверями тоже рычит на Славика. Сам же Славик, ошеломлённый неожиданным нападением, пропустил ловкую подсечку от моей сестрёнки и, разразившись изощрёнными матюками, рухнул носом вниз и распластался посреди двора.

— Да сделай т-ты что-нибудь! — я