Наше темное лето - Ханга Э. Павел

Я взглянула на Бракстона.

— Я мог бы взять его домой и попробовать кое-что, — предложил он, и Томас вынул кассету из видеомагнитофона.

— Сколько времени это займет? — спросил он, передавая кассету Бракстону, который пожал плечами.

— Я подготовлю ее к завтрашнему дню. — Он улыбнулся с лукавством в глазах. — Специально для тебя. — Он подмигнул.

Томас поднял бровь.

— Спасибо, — ответил он, и это был четвертый раз, когда я слышала, как он произносит это слово.

37

Кинсли

Я нахмурилась, глядя на экран монитора Бракстона. На улице уже стемнело, когда он написал в групповом чате, что ему удалось сделать более четким изображение с камеры, которое мы получили из библиотеки. Теперь, собравшись вокруг игрового компьютера Бракстона — или, скорее, хакерского уголка с разноцветными светодиодными лампочками — мы все могли увидеть то, на что смотрела Лиззи в тот день. Это была газета из Ньютона с датой 1997 года, написанной вверху.

Почему она смотрела на это?

— Это только первый кадр. — Бракстон набрал что-то на клавиатуре, и картинка изменилась, а Лиззи продолжала читать газету на мониторе.

— Прощай, Диана, — прочитала я, прежде чем кадр снова сменился.

— Теперь мы поговорим, — Бракстон щелкнул пальцами и встал, уступая место Томасу. — Это была последняя страница, которую она прочитала, и она специально увеличила эту статью. — Я нахмурилась и наклонилась ближе к экрану рядом с головой Томаса.

На странице была небольшая фотография. Это было одно из тех объявлений о рождении ребенка, когда родители присылают фотографию с короткой историей в газету, а та печатает ее на следующий день за хорошие деньги. Фотография была черно-белой, но я все же смогла разглядеть молодую улыбающуюся девушку с ребенком на руках и мужчину, который, как я предположила, был, вероятно, отцом ребенка, обнимающего их обоих сзади. Мое внимание привлекло то, что я не могла отделаться от ощущения, что уже видела эту фотографию где-то еще. Мужчина и женщина выглядели примерно нашего возраста, что было для меня немного пугающим, так как я не могла представить себя с детьми еще как минимум несколько лет.

Под фотографией было написано:

Итан Боуман, родился 29 октября 1997 года, сын Гиацинт Купер Боуман и Филип Боуман.

— Почему твоя мама смотрела газету из Ньютона за 1997 год? — спросил Кевин, а Коннор, сидевший рядом со мной, пожал плечами.

— Можно это распечатать? — Томас посмотрел на Бракстона, который кивнул и поспешил выйти из комнаты.

Где я могла видеть эту фотографию?

— Тебя что-то беспокоит, — голос Томаса вырвал меня из раздумий.

Он встал с игрового кресла Бракстона и наклонил голову, изучая меня своими темными глазами.

— Я не могу избавиться от ощущения, что я уже видела эту фотографию, — ответила я, прикусив внутреннюю сторону щеки. — Просто не могу вспомнить, где. — В моем голосе слышалось разочарование.

Томас нахмурился, и на его губах появилась небольшая улыбка.

— Что? — спросила я, скрестив руки на груди.

Он покачал головой и отвернулся, но я все еще видела его улыбку.

— Что? — повторила я, раздраженно выдохнув.

— Я никогда не думал, что доживу до того дня, когда ты будешь в чем-то не уверена, — ответил он, и я вздохнула. — Ты действительно заставила меня поверить, что можешь запомнить все, да? — Я обиженно вздохнула.

— Я могу. — Я сморщила нос.

— Но ты не можешь. — На его губах появилась злая улыбка. Он наклонился, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. — Где ты видела эту картинку, Сэйдж? Поработай своими серыми клетками, — подразнил он, прикоснувшись носом к моему, как раз в тот момент, когда Бракстон вбежал обратно в комнату.

— Кто такая Сэйдж? — услышала я его вопрос, но все мое внимание было сосредоточено на Томасе.

Я поняла, что он пытается разблокировать мои воспоминания, раздражая меня, что, к его чести, обычно срабатывало, когда он делал это в школе, но сейчас...

Я закрыла глаза, пытаясь представить, где я могла увидеть эту картинку, но просто не могла вспомнить.

— Вы что в ролевые игры играете? — спросил Бракстон, и я еще сильнее зажмурила глаза.

— Это прозвище, — услышала я ответ Коннора.

— Не знаю, — простонала я, открывая глаза и отходя от Томаса. — Но я узнаю, — пробормотала я, поворачиваясь к Бракстону.

— Вот. — Он протянул распечатанный лист Томасу, который благодарно склонил голову. — Если я могу чем-то помочь... — начал он, но Томас перебил его.

— Я напишу в групповом чате, — сказал он, и губы Бракстона изогнулись в победной улыбке.

— Хорошо. — Он улыбнулся, прежде чем проводить нас.

На обратном пути к дому Роудсов дороги были необычно темными. Я сидела на пассажирском сиденье, а Коннор и Кевин дурачились на заднем. Я в основном сосредоточилась на дороге, но некоторые из их разговоров доходили до моих ушей, и я слышала, как из их уст вылетали такие слова, как «люблю» и «малыш». Было странно, насколько пусты были дороги, и я должна была постоянно напоминать себе, что это маленький городок после часа ночи, чтобы почувствовать себя немного лучше от того, что он был таким... ну, мертвым.

Мои мысли все еще были заняты фотографией семьи, и я пыталась понять, где я ее видела, пока мои глаза были сосредоточены на лесу рядом с нами. Была звездная ночь, ну, почти каждая ночь здесь была звездной, но сегодня она действительно привлекла мое внимание. Между тем, как я смотрела на лес, небо и пыталась понять, откуда взялась эта фотография, я не заметила машину, которая ехала к нам по дороге, пока не стало почти слишком поздно. Томас резко повернул руль, и я быстро повернула голову, чтобы прочитать номерной знак, но было слишком темно.

— Все в порядке? — спросил он, остановив машину и посмотрев в зеркало заднего вида.

— Да. — Я выдохнула. — Я не смогла разглядеть их номерной знак. — Я следила за машиной глазами.

— Что это было? — Коннор тоже оглянулся назад. — Они чуть не спровоцировали аварию, разве им не следует остановиться? — спросил он, и Томас стиснул зубы.

— У них были включены противотуманные фары, и... — Он снова завел двигатель. — Я не думаю, что это была случайность.

Когда я увидела дом между деревьями, у меня сжалось сердце, и ладони стали потными. Я задрожала, выйдя из машины и оглядевшись в окружающей темноте. До этого я могла думать только о теплой ванне, но теперь...

Мы вчетвером поднялись по лестнице на крыльцо, и Томас открыл нам входную дверь. Я чувствовала себя слишком уставшей, чтобы даже говорить о том, что только что произошло, и моя