Cкрипачка для альфы - Теона Рэй

как вкопанная, и только широко раскрыв глаза, смотрела на Эдриана. Я помню, что было в прошлый раз, когда Шерил на него напала. Тогда она просто хотела сжечь его заживо, и только поэтому не прикончила его сразу, а сейчас ей ничто не мешало вспороть ему живот когтями.

Эдриан быстро поднялся, и кинулся на Шерил, удар кулака пришелся ей прямо в пасть. Волк фыркнул и помотал головой, пригнулся, готовясь к нападению. Я почти потеряла сознание от страха, как вдруг кто-то громко закричал:

— Отпусти его, Шерил!

Надо же, а я уже и забыла этот голос.

Виктория одной рукой держала нож у горла Генри, а второй прижимала его голову к своему плечу.

Она быстро-быстро дышала, ей было так же страшно, как и мне, но она не поддалась панике и пришла на помощь тому, кого любит.

Те оборотни, что не убежали вместе с остальными, с интересом и уже без страха наблюдали за разворачивающимися событиями.

— Р-р-р, — недовольно прорычал волк, и обратился в Шерил.

— Я вспорю ему горло, если ты сейчас же не уберешься из поселения! — Нервы Тори были уже на пределе, она сильнее сжала рукоять ножа, чтобы он не выпал из ее трясущихся рук.

Шерил сделала несколько неуверенных шагов в их сторону, но вдруг замерла. На ее лице мелькнуло отчаяние, смешанное со злостью. А сразу после — она вдруг широко распахнула глаза, как будто очнулась от глубокого сна и огляделась вокруг. Скользнула ошеломленным взглядом по лицам присутствующих, по трупам, и… взвыла.

В человеческом обличье она выла как волк, и это было еще более жутко, чем все то, что я видела до этого.

Мне вдруг ужасно захотелось прилечь, ноги подгибались от усталости, в голове зашумело, словно там поселился рой пчел. Я больше не могла выносить всего этого, пусть пропадут пропадом все эти оборотни! Жадно хватая ртом воздух, упала на траву, и едва голова коснулась земли, как перед глазами потемнело.

Когда очнулась, я не могла открыть глаза и только как сквозь толщу воды слышала чьи-то голоса, топот ног, чей-то плач. Меня подхватили на руки и куда-то понесли, а вокруг шумели и кричали люди. А после, снова темнота.

Во второй раз я очнулась уже на диване в гостиной у Эдриана. В окна бил мягкий лунный свет, а по стенам в полумраке плясали отблески языков пламени от камина. Я осторожно встала, отбросила плед, прислушиваясь к внутренним ощущениям; голова не болела, не тошнило, как обычно у меня бывало после обмороков, только очень хотелось пить.

На кухне за столом сидел Эдриан и, увидев меня в дверном проеме, сразу поднялся.

— Софи, как ты меня напугала! Он протянул ко мне руки, приглашая в объятия. — Шерил, и те двое, они больше не придут, тебе больше нечего бояться…

Я отстранилась, не глядя на него, налила стакан воды и села за стол. Эдриан подошел ближе, и заглянул в глаза. Нежно коснулся кончиками пальцев моей щеки, а меня словно током ударило. Не могу, не могу больше это терпеть!

Бокал с недопитой жидкостью полетел в стену.

— Оставь меня в покое, Эдриан! — По щекам потекли обжигающие слезы, но я даже не обращала на них внимания. Все равно уже. Я чувствовала себя как выжатый досуха лимон, и хотела только одного — вернуться домой, и навсегда забыть этот кошмар. — Верни меня домой! Я больше не хочу ни видеть оборотней, ни слышать о них! Столько жестокости я не видела ни от одного человека, как от них! И ты, Эдриан, не лучше!

Я вскочила и в сердцах отшвырнула в сторону стул, на котором сидела.

На Эдриана смотреть было как-то не по себе — непонимание, отразившееся на его лице, вдруг сменилось сожалением. Он нервно сглотнул и, поджав губы, тихо сказал:

— Хорошо, я понимаю тебя. Я понимаю твою злость, но, прошу, не вини меня ни в чем. Завтра же придет доктор и он… сделает все, что нужно, а потом ты вернешься домой…

Я не удостоила его ответом и, отвернувшись к окну, следила за змейкой тумана, который полз сквозь травинки в саду, и укутывал собою цветы в клумбах.

Я молча глотала слезы, которые все никак не хотели заканчиваться, и мысленно просила Эдриана уйти, надеясь, что он как-то почувствует мое желание.

С еле слышным шуршанием дверь на кухню закрылась, погасли настенные светильники, и я осталась одна. Мне бы продержаться до утра, а потом все закончится, я буду жить спокойной жизнью, и все-таки заведу кота. А может даже двоих.

Мой тихий плач перешел в истеричные рыдания, я зажала рот рукой и сползла по стене на пол. Так и просидела до утра, пока меня зареванную не нашла Элен.

— Да что ж это такое! — Она, всплеснув руками, подбежала ко мне и, наклонившись, потрогала лоб ладонью, словно проверяя жар. — Натерпелась бедная… Ну ничего, сейчас чаю выпьешь, поешь…

— Все в порядке, Элен, — грубо прервала ее я, но тут же смягчила голос: — Я просто чуть-чуть устала.

Странно, но эта девушка не вызывала во мне негативных эмоций. Глядя на ее черное платье в пол, и черную полоску ткани на шее, я понимала, что ей сейчас намного хуже, чем мне.

— Эдриан не говорил, когда придет доктор? — Я кое-как поднялась, и села на стул. Ноги затекли, и сейчас по ним бегали такие противные мурашки, что хотелось почесаться.

— Через полчаса, — Элен кинула взгляд на часы на холодильнике. — Но сегодня похороны, так что, он сказал, что постарается придти пораньше.

От слова «похороны» меня передернуло, перед глазами все еще как наяву я видела четыре трупа.

Кажется, такое не забыть даже под гипнозом.

— Не сердись на него, — вдруг тихо проговорила Элен. — Он сам ничего не знал, и только вчера выяснил, что произошло с Шерил. Доктор Клэйтон утверждает, что в этом его вина, что он не должен был вообще вмешиваться в силу природы, и искренне раскаивается в содеянном. — Она помолчала, ожидая моей реакции, и не дождавшись, продолжила: — Когда Виктория угрожала ей, что убьет Генри, у Шерил наверное проснулись какие-то человеческие чувства, она испугалась за него, и этот страх оказался сильнее ярости волка. Эдриан отпустил их, с все тем же условием — не приближаться к кланам. Надеюсь, она не ослушается сама, и не даст тем двоим натворить глупостей. Они ушли вместе.

Я слушала внимательно, хоть и была уверена, что не смогу больше даже думать обо всем этом.

Я слышала, как