Восьмая жена Синей Бороды - 2 - Ариша Дашковская

За ужином она сдержалась и спросила, чем он занимался во дворе.

— Книги позволяют моему уму оставаться острым, занятия на площадке помогают телу сохранять здоровье и силу. Все, что нам дано от природы, надобно улучшать и развивать. Мои ровесники в большинстве своем страдают от подагры, но предаются обжорству, страдают от упадка сил, но боятся высунуть нос наружу, чтобы подышать чистым воздухом. Я знаю секрет, как жить долго и счастливо. Но он никого не интересует, потому что требует определенных усилий. Все выбирают волшебный эликсир.

— А у вас он есть?

Герцог не ответил. Только рассмеялся.

В тот же вечер Уэйн явился к ней в покои. Энни собиралась принять ванну перед сном. Она сидела на тумбе, теребя завязки сорочки в ожидании, пока служанки наполнят ванну. Когда с ведрами вошел герцог, брови Энни удивленно взметнулись вверх.

— Вилме потребовалась помощь Терезы и Мии на кухне. Я заменю их, — пояснил он. — Не возражаешь?

Энни поспешно ответила:

— Не утруждайтесь. Я справлюсь сама.

— Мне не трудно. Не бойся. Я не сделаю ничего дурного. Просто выполню работу Терезы и Мии.

Он вылил воду в ванну, размешал, проверил температуру, опустив в нее локоть. Энни наблюдала за ним, сжимаясь от страха. Еще страшнее стало, когда герцог подошел к ней и попросил подняться с тумбы. Энни повиновалась. Когда сорочка кружевной пеной упала к ее ногам, Энни поняла, что стоит перед герцогом совершенно нагая. Ей хотелось прикрыться, но она удержалась от этого жеста стыдливости. Вместо этого распрямила плечи и подняла голову.

Почти физически она ощущала его жадный взгляд, скользящий по ее телу, обжигающий, подобно плавленому воску. Большого труда ей стоило не отвернуться или не прикрыть глаза. Она смотрела с вызовом. Во всем ее виде явственно читался посыл: ну что, доволен?

Его улыбку можно было расценить как ответ «да, вполне».

Налюбовавшись, герцог подошел к ней вплотную. Энни запаниковала, а когда он подхватил ее на руки, невольно вздрогнула.

Осторожно, как младенца, Уэйн опустил ее в ванну.

Оказавшись в ванне, Энни снова расхрабрилась:

— Вы сказали, что будете делать только то, что сделали бы Тереза и Мия. Вряд ли они смогли бы меня поднять.

— Ты их просто не просила об этом.

— Вас тоже.

— Я просто догадливей, чем они.

— Что вы делаете? — всполошилась Энни, увидев, что Уэйн снял рубашку, а теперь развязывает завязки на поясе штанов. — Завяжите все, как было!

— Не хочу намочить вещи.

Если мощный торс герцога Энни сегодня уже видела, то все, что было ниже, открывалось ее взору впервые. Густо покраснев, она отвернулась.

Если он протыкал своих жен каждую ночь этой штуковиной, то теперь понятно, отчего они умирали. Какие же страдания они терпели, бедняжки!

Тем временем герцог оказался за ее спиной.

— Откинь голову назад.

Она послушалась, не спросив зачем. Послышался плеск, и по ее волосам заструилась вода. Прислушиваясь к звукам, Энни пыталась понять, что делает Уэйн. Отчетливо запахло свежими розами. Энни ощутила прикосновение его ладоней голове. Уэйн намыливал волосы нежно, будто лаская. Энни соврала бы, если б сказала, что ей было неприятно. Скрутив волосы в жгут, Уэйн уложил их наверху короной. Его пальцы заскользили по открывшейся шее, спустились к плечам, очерчивая изгибы, поглаживали спину.

— Поднимись, нужно вымыть тебя полностью.

Энни встала, и тут же ладони Уэйна по-хозяйски легли на ее кожу и плавно двинулись вниз, достигли живота, огладили его, коснулись сокровенного места, прошлись по бедрам, лодыжкам и не оставили без внимания ни один пальчик.

После этого в дело пошел ковш. Уэйн смыл пышную, пахнущую розами пену и ушел. Стоя в ванной, Энни успела продрогнуть. Он появился с большим льняным полотенцем в руках.

— Ты похожа на Венеру в момент ее рождения из пены морской, — улыбнулся Уэйн.

Накинув на ее плечи полотенце, он вытащил ее из воды и отнес в спальню.

Глава 27

Положив Энни на постель и укрыв ее одеялом, Уэйн удалился.

Странные чувства обуревали Энни. С одной стороны, этот человек был для нее совершенно чужой, и вспоминать о том, как он гладил ее, в том числе и в неприличных местах, было стыдно. С другой стороны, ей было приятно. За это она испытывала чувство вины перед Кристианом. Получалось, что она предает память о нем.

Утром Энни, прихватив с собой Хока, выбралась из замка на прогулку. Мороз не чувствовался. Солнце светило ярко, превращая снег в алмазные россыпи.

Памятуя о ругару, Энни благоразумно решила не соваться в лес. Достаточно будет прогуляться по двору.

Хок бегал широкими кругами, рисуя на снежном полотне цепочки следов. Энни направилась на тренировочную площадку Уэйна. У него вчера так ловко получалось. Неужели она не сумеет?

Взобравшись на бревно, Энни, осторожно переступая, смогла добраться до края бревна. Развернулась и прошлась обратно. Но когда попробовала крутануться также, как ее муж, оступилась и упала на спину на снег. Хок тут же бросился на помощь, облизал ее лицо горячим языком, чем быстро привел ее в чувство. Она вскочила на ноги, вытирая лицо и отплевываясь.

До перекладины Энни не допрыгнула, как ни старалась. Что делать на остальных приспособлениях, она понятия не имела, поэтому ограничилась размахиваниями рук, отдаленно напоминающими те, что делал вчера герцог.

Обтираться снегом, она не стала, посчитав, что будет довольно и того, что она повалялась в снегу. Понадеявшись на то, что она достаточно омолодила свой организм, Энни побежала в сторону конюшни. Ей было до ужаса интересно посмотреть на лошадей герцога.

Когда она открыла дощатую дверь, из конюшни пахнуло теплом, лошадьми и сеном. Энни вошла вовнутрь и прошлась между денниками, рассматривая выглядывающие из них лошадиные морды.

Энни улыбалась им, кого-то поглаживала и жалела, что не захватила из кухни поздних яблок или морковку. От предпоследнего денника Энни отшатнулась. Рядом с лошадиной мордой торчала шарообразная голова с рыжими нечесаными прядями, спадающими на низкий лоб. Из под длинной челки смотрели глаза навыкате, прикрытые опухшими веками. Один глаз косил в сторону носа. Широкие ноздри раздувались. Голова принюхивалась. Большой рот плямкал массивными, чуть вывернутыми наружу губами. По верхней губе прошелся малиновый язык. И на безобразном лице появилась не менее безобразная улыбка.

— Я Ку-ло. Ку-ло. Куло, — сказала голова на все лады.

— Ты Куло? — спросила Энни, неосознанно пятясь.

— Я Куло! — довольно закивала голова. — Куло! Куло!

— Что ты здесь делаешь?

Глаза головы завращались. Она изо всех сил соображала, а потом