По счастливой случайности - Ребекка Яррос

Я запустил руку в ее волосы и вернул ее губы к своим, используя губы и язык, чтобы сказать ей, что я чувствую то же самое. Мои пальцы переместились с ее бедер на поясницу, скользнули под блузку и погладили впадину позвоночника.

Она вздохнула от легкого прикосновения, и я проглотил этот звук.

— Держу пари, ты везде такая чувствительная, не так ли? — спросил я, проводя пальцами вверх и вниз по гладкой коже ее спины.

— Почему бы тебе не узнать? — ее руки обвились вокруг талии, и блузка распахнулась, обнажив бледно-голубой кружевной бюстгальтер, обхвативший ее грудь с таким мастерством, что у меня пересохло во рту.

— Блядь, — это слово вырвалось у меня в виде гортанного стона. — Ты чертовски идеальна, Изабо.

— Прикоснись ко мне.

Ей не нужно было повторять дважды. Мои руки прошлись по ее бокам, погладили впадину талии, затем поднялись по ребрам, прежде чем обхватить ее грудь через кружево. Ее было более чем достаточно, чтобы заполнить мои руки.

— Видишь? Идеально.

Она засмеялась, затем поцеловала меня, и я потерял себя и все свои благие намерения, ощутив вкус ее губ, звук ее маленьких стонов, почувствовав, как ее соски твердеют под тканью от прикосновений моих больших пальцев. Я облизывал и посасывал дорожку по ее шее и ключицам, затем обхватил ее попку одной рукой и слегка приподнял, чтобы мои зубы могли проверить бутоны ее сосков. Кружево было слишком толстым для того, что мне было нужно, чего я жаждал. Я потянул одну чашечку вниз и, втянув в рот бугорок, наслаждаясь ее тихим криком.

— Нейт! — ее ногти впились в мои плечи.

Мой член напрягся в районе молнии, но я был благодарен за барьер. Он сдерживал меня, когда я перешел к другой груди, обнажив ее, чтобы я мог так же с ней поиграть.

— Такая чувствительная, — сказал я ей в ответ, когда она вздрогнула.

— А может быть, я так реагирую только ради тебя, — ответила она, ее голос был придыхательным и чертовски сексуальным.

Я не хотел, чтобы кто-то еще прикасался к ней вот так.

Она моя.

Судьба, Бог, какая бы энергия ни управляла Вселенной, она привела ее ко мне. И она. Была. Моей.

Вот только она не была таковой. Была причина, по которой мы не должны были этого делать, но я не мог вспомнить, какая. Я отбросил эту мысль, глубоко поцеловал ее, затем обхватил ее за спину и перевернул нас так, что она оказалась подо мной. Плохая идея. Мои бедра легли в ее колыбель, словно были созданы для того, чтобы соответствовать. Ее руки гладили меня по спине, затем задрали рубашку и провели по обнаженной коже. Здравый смысл покинул меня, когда я покачивался навстречу ей, вызывая самый сладкий стон, который я когда-либо слышал.

— Еще раз, — потребовала она, скользнув руками к моей заднице..

Я прижался горячим поцелуем к ее шее и дал ей то, чего мы оба хотели. По моему позвоночнику пробежали мурашки. Целуя ее, я чувствовал себя так, словно мне снова шестнадцать, без контроля, без опыта, только слепое, первобытное желание.

— Скажи мне, что тебе нужно, — говорил я между поцелуями, двигаясь по ее шее к груди, проводя языком по вершинам по очереди.

— Я хочу, чтобы ты прикоснулся ко мне, — сказала она, выгибаясь навстречу моему рту, когда я снова прижался к ней бедрами. Между нами было слишком много пространства. Слишком много одежды. И это было хорошо... если бы я только мог вспомнить, почему.

— Скажи мне, как, — я хотел услышать эти слова, прижимаясь ртом к чувствительной коже под ее грудью, а затем к впадине под ребрами, где у нее был живот, целуя каждую линию шрамов от авиакатастрофы.

— Или ты можешь сказать мне, как ты хочешь прикоснуться ко мне, — бросила она, улыбаясь, хотя ее спина выгибалась по мере того, как я подбирался к пуговице ее джинсов.

Я поднял голову и встретил ее взгляд.

— Я хочу расстегнуть молнию на твоих штанах и провести пальцами по киске, чтобы увидеть, насколько ты мокрая для меня.

Ее губы разошлись, а глаза остекленели.

— А потом я хочу погрузить эти пальцы внутрь тебя, чтобы погладить и подразнить, — моя рука переместилась на пояс ее джинсов, и я наблюдал за ней в поисках любого признака нерешительности. — Но мне нужно, чтобы ты сказала мне, что хочешь именно этого.

Ее расширенных зрачков и прерывистого дыхания было недостаточно. Я не собирался все портить и толкать ее дальше, чем она хотела.

— Именно этого я и хочу, — сказала она, накрыв мою руку своей, положив ее прямо на пуговицу.

Да, блядь.

Я расстегнул пуговицу и потянул молнию вниз. Она кивнула, зажав нижнюю губу между зубами. Это движение лишило меня самоконтроля, и я приподнялся над ней, посасывая нежный изгиб, а затем поцеловал ее, затаив дыхание. Она втянула мой язык в рот, когда мои пальцы скользнули под кружево ее нижнего белья, и я застонал. Она была как рай, горячая, скользкая и мягкая, как атлас.

— Ты такая чертовски мокрая, что могла бы принять меня всего за один толчок... — я обвел ее клитор средним пальцем, и ее спина снова выгнулась.

— Нейт! — она толкнулась бедрами о мою руку.

От звука моего имени на ее губах мой член запульсировал.

Заставь ее сделать это снова.

— Такая горячая, — прошептал я в очередном поцелуе, просовывая в нее палец. — Спорим, ты сожжешь меня заживо... — это было бы чертовски приятно.

Я дрожал, как подросток, от ощущения ее жара, от того, как ее мышцы плотно сжимались вокруг моего пальца, когда я погружал и вынимал его, наблюдая за ней, точно определяя, что заставляет ее задыхаться, а что — крутить бедрами в поисках большего.

— О, Боже, — стонала она, впиваясь пальцами в мою спину от удовольствия, когда я вводил в нее второй палец, желая, чтобы это был мой член. Мне не была чужда похоть, но это было нечто совершенно иное. Я никогда не жил ради женского вздоха, никогда мой следующий вздох не зависел от ее, никогда я не был настолько сосредоточен на ее удовольствии, что мое не имело значения. Мой мир сузился до Иззи. Я не просто хотел, чтобы она кончила, я нуждался в этом. Мой большой палец поглаживал ее клитор, не переставая ласкать, а мои пальцы изгибались после каждого толчка, снова и снова ударяя по тому месту, которое заставляло ее бедра