Плохая маленькая невеста - Меган Брэнди

Я не комментирую, потому что для этого нет причин. Я умею защитить свое. Я бы не управлял самой известной в стране корпорацией безопасности, если бы не умел.

Торин смотрит на столик девушек.

– Моя дочь выйдет замуж за человека, которого она ненавидит. Я позабочусь об этом. Чтобы он защищал ее. – Торин на мгновение замолкает. – Кстати о… – ворчит он, и я оглядываюсь. Мои брови сходятся вместе, когда я замечаю знакомого ухмыляющегося ублюдка.

Хейзи, мать его, Гарретт.

Я подаюсь вперед, сузив глаза.

– Хейзи, черт возьми, Гарретт. – Торин повторяет мои мысли. – Заноза в заднице. Импульсивный. Высокомерный. – Он вздыхает. – И чертовски гениальный, этот ублюдок из глуши.

Слежу за парнем, как он подходит к их столику, замечаю, как близко он наклоняется к Бронкс и полное пренебрежение, с которым она ему отвечает.

– Ты сказал защищать.

– М-м-м… – Торин кивает, выдыхая дым в пространство между нами. – Она достаточно долго боролась со мной и с поворотом событий в нашем мире. Роклин и Дельта теперь обе заняты, а четвертая девочка Грейсон все еще отсутствует. Бронкс, скорее всего, станет главной целью, если кто-то по глупости решит сделать ее таковой.

Я на мгновение отвожу взгляд и подношу бокал к губам, чтобы сосредоточиться на самой простой части его заявления, а не на той, которая могла бы вызвать вопросы.

– Ты действительно думаешь, что Бастиан откажется от единственного человека, которого он привел с собой, когда захватил власть?

Торин обдумывает мои слова, оглядывая зал, прежде чем кивнуть.

– Жертвоприношение – это первое, чему учатся мужчины в нашем мире, будь то легкий или трудный путь. Бастиан знает, что означает его положение. Он сделает то, что правильно. Главный вопрос в другом… – Он смотрит на меня. – Сделаешь ли ты это?

Я внимательно смотрю на него и наклоняю голову.

– Не хочешь рассказать мне, о чем ты?

Торин улыбается, но ничего не отвечает. Удерживаю его взгляд еще мгновение, прежде чем посмотреть в сторону Бостон.

Ее глаза встречаются с моими – дерзкий блеск, который я не могу не заметить даже с расстояния десяти метров.

Она чертовски прекрасна, когда смотрит на меня вот так. И есть что-то в ее уверенном и грязном взгляде, что заставляет мое тело гореть. Я хочу швырнуть ее на стол прямо здесь, трахнуть перед всеми, чтобы они могли увидеть, насколько она действительно моя.

Бостон Ревено была создана, чтобы быть моей.

Мне не нужно никаких юридических обязательств, чтобы сказать это. Она просто моя. Каждая ее часть.

Бостон мило хмурится, и мой член дергается в тесноте брюк, но затем мое внимание привлекает новый персонаж.

– Предлагаю тебе пойти туда, прежде чем твоя невеста станет чьей-то женой, – усмехается Торин.

Я уже на ногах, потому что ее глаза оставили мои, чтобы встретиться с его.

Смех Торина звенит позади меня, а Мино тенью идет следом.

Смотрю на светловолосую сучку, вконец меня задолбавшую, и знакомый привкус меди покрывает мой рот. Позволяю этому дерьму стечь вниз по горлу и ускоряю шаги.

Он в трех метрах от меня.

Он собирается коснуться ее…

Он собирается коснуться ее, и я убью его на хрен. Отрежу ему запястья и изобью его же руками, прежде чем засунуть их ему в глотку. Пусть подавится своим средним пальцем.

– Осторожно, – пытается предупредить Мино, чтобы напомнить мне, где мы – на нейтральной территории в чужом клубе, – но уже слишком поздно.

Его кожа. Она встретилась с ее кожей.

Вокруг гремит музыка, но я слышу только биение собственного пульса, подстрекающее меня. Этот звук становится все громче и громче, как шум толпы, готовой к финальному шоу.

– Подожди, Энцо, не надо! – кричит кто-то.

Я беру бокал из руки Бостон и вонзаю прямо ему в шею. И все это прежде, чем белокурая сучка успевает моргнуть.

Он широко раскрывает глаза, рука смыкается на моем запястье, но я толкаю его, а когда он оказывается на заднице, наклоняюсь над ним.

Люди кричат и орут, некоторые смеются, и я вижу, как парни из службы безопасности бегут в нашу сторону.

Я не даю ему двигаться и давлю бокалом сильнее.

– Ты действительно думаешь, что заслуживаешь ее? Посмотри на себя, на свои гребаные колени – торчат как у шлюхи. – Все вокруг становится красным, но вовсе не от крови, которая начинает течь из его шеи. – Я убью тебя прямо здесь только за то, что ты прикоснулся к тому, что принадлежит мне. Все, что мне нужно сделать, – это сместиться на два сантиметра влево, и ты превратишься в мешок с костями, прежде чем кто-нибудь осмелится тебе помочь.

В его глазах скользит гнев, но борющийся со страхом.

– Трахни сам себя, Энцо!

– Я лучше трахну свою невесту.

– Ладно, давайте сделаем шаг назад. – Мино подкрадывается ближе, и я ослабляю давление.

Ноздри Филиппа раздуваются, он начинает дрожать.

– Ты придурок.

– Заткнись, пока тебе не сделали еще хуже, – предупреждает Мино, но Филипп игнорирует его слова.

– Она не должна была стать твоим трофеем! – выплевывает он, тяжело дыша.

Мои губы изгибаются в язвительной улыбке.

– Но она моя.

Он по-сучьи морщится от боли, и я жду, что он отступится, но ублюдок не очень умен, и с его прыгающих губ срывается:

– Пока твоя.

«Ах, черт», «Вот дерьмо», «Идиот…». Я не знаю, кто это говорит, но мне все равно. Комментарии проносятся мимо меня, как сквозь вату, и только когда я слышу предупреждающий окрик из глубины зала – кажется, это Торин, – убираю бокал от шеи Филиппа.

Он паникует, прижимая ладонь к ране, из которой сочится кровь. Но мне плевать на него. Жалею, что не убил.

Филипп с трудом поднимается на ноги, к нему подскакивает охрана, однако ко мне они не приближаются – нет, не посмеют. Истекающего кровью ублюдка подхватывают под руки и быстро уводят.

В тот момент, когда он исчезает из поля моего зрения, я моргаю, и это срабатывает как щелчок переключателя – все окружающие звуки разом возвращаются. Музыка гремит из динамиков, на танцполе внизу никто ничего не заметил, а те, кто видел все это, посматривают в мою сторону с опаской, но делают вид, что ничего не произошло.

– Он может истечь кровью, – говорит Мино.

– Буду надеяться на это.

– Если так, у нас очередная проблема.

Бросаю в него убийственный взгляд, и он замолкает, поднимая руки в воздух.

Поворачиваюсь к своей жене, не зная, что увижу, и, честное слово, я немного удивлен: