Плохая маленькая невеста - Меган Брэнди

– …а теперь ты вонзаешь нож в свой стейк, словно убиваешь корову. – Я притворяюсь, будто не слышала, и он фыркает от раздражения.

– Я бы очень хотел убить кого-нибудь прямо сейчас. Спасибо за идею.

Закатываю глаза и медленно пережевываю следующий кусок. Соберусь и продолжу.

Взгляд Энцо дергается в мою сторону, перескакивает с моей тарелки на мой рот.

– Что?

Удовлетворение оживает в карих глазах.

– Тебе нравится стейк.

Я напрягаюсь, потому что впервые за долгое время ем с удовольствием, и он поймал меня на этом.

Кладу приборы, отодвигаю тарелку, беру бокал с вином.

Его челюсть начинает едва заметно дрожать.

– Не будь ребенком. Тебе же нравится. Ешь.

– Спасибо.

– Ешь, Бостон.

– Я не голодна.

– Если бы я ничего не сказал, ты бы доела порцию. Повзрослей и съешь этот чертов стейк.

– Возьми себя в руки, Энцо. – Я вздыхаю, откидываясь на спинку стула. – Образ пещерного человека, который должен кормить свою женщину, давно устарел.

– Этот образ останется, пока я не умру, и будет только хуже, если ты продолжишь клевать еду, как птичка.

– Я просто пытаюсь соответствовать ожиданиям.

– Ожиданиям?

– Я должна быть красивой, пластичной и миниатюрной.

Он хмурится.

– Я ничего из этого не хочу.

Поднимаю бровь с вызовом.

– Ты не хочешь, чтобы я была красивой?

– Это несущественная часть уравнения.

– Почему?

– Потому что ты не красивая. Ты – воплощение красоты. Совершенство, которое нельзя купить.

Я усмехаюсь, и его глаза сужаются до щелочек.

– Что смешного? – огрызается он, и его раздражение явно растет.

– Ты буквально купил меня, Энцо. Вот что смешно.

– Я просто пришел к выводу, что женщина, которую я всегда хотел, должна быть моей.

Я на мгновение задумываюсь.

– Но ты заплатил за меня. И я ничем не отличаюсь от вина в этом бокале. – Прокручиваю хрустальную ножку между пальцами. – Ты задорого купил озлобленную стерву, которая не оправдывает ожиданий, гарантированных многомиллионным чеком.

В течение нескольких долгих мгновений Энцо остается совершенно неподвижным, его глаза сверлят меня все сильнее. Когда он начинает говорить, в его голосе звучит мрачная уверенность. Предупреждение и обещание одновременно:

– Ты не список отмеченных галочками пунктов. Ты – тот человек, от которого зависят конечные ожидания. Причина, по которой этот список существует в принципе. Вершина пирамиды. Лучшая из лучших. Тебе не к чему стремиться. – Он наклоняется вперед, привлекая меня своей настойчивостью. – Есть все остальные… и есть ты.

Мое сердце осмеливается выпрыгнуть из груди. Во мне просыпается энергия, трепет, которого не должно быть, но его невозможно сдержать, когда такой мужчина говорит обо мне в подобных выражениях. Я заставляю себя не сглотнуть из-за внезапной сухости в горле. Пару секунд просто смотрю на Энцо, и в животе у меня что-то странно переворачивается.

Всю жизнь меня сравнивали с сестрой-близнецом, и никогда я не была любимицей, но вот он возносит меня на пьедестал в облаках. Крошечные волоски у меня на затылке встают дыбом.

Когда его лицо охватывает странная мягкость, как будто он точно знает, что я сейчас чувствую и о чем думаю, беру себя в руки, вспомнив, что между нами всего лишь договоренность, а он, скорее всего, красиво лжет.

Приподнимаю одно плечо с большим усилием, чем следовало бы.

– Значит, ты хочешь сказать, что я живу в соответствии с твоими представлениями?

Мягкость вмиг исчезает, сменившись угрюмостью и, возможно, разочарованием, промелькнувшим на его лице.

– Знаешь что, нет. Думаю, не совсем.

Моя голова откидывается назад – его слова противоречат тому, что он только что сказал… Не то чтобы я поверила в его красивое объяснение. Все красивые вещи в мире – ложь.

Взять хотя бы мою жизнь.

Энцо пристально смотрит на меня.

– Возможно, мне следует напомнить тебе об условиях нашего контракта, – говорит он.

Мой позвоночник напрягается, заставляя меня выпрямить спину.

– Я полностью осознаю каждое написанное слово.

– Ты уверена? – Он откидывается на спинку стула, его тон насмешливый и тихий.

– Учитывая, что я это подписывала, то да. Уверена! – Я сверкаю глазами. – Так что если мне есть к чему стремиться, выскажи это, буду знать.

– Не думаю, что мне это нужно. Ты замечательная женщина. Еще одна причина, по которой я хотел тебя, – ты можешь сама это понять.

– Ты не хотел меня, Энцо. Это я выбрала тебя, и мне не хочется в этом разбираться. Если я не права, то, возможно, нам стоит пересмотреть контракт. Как насчет того, чтобы сделать несколько правок? Я…

Он перебивает меня:

– Пересмотра не будет. Ты моя. Точка.

Категоричность, с которой он говорит, не должна меня обольщать, но внутри у меня все теплеет.

– Конечно, – бросаю я, радуясь, что ярость, которая просачивается в его взгляде, охлаждает мою кровь. – Но моя сестра с некоторых пор несвободна, поэтому она не сможет занять мое место, если я опозорю свой маленький титул, не справлюсь, короче говоря.

– Ты не подведешь.

– Итак, нам нужен новый пункт, – продолжаю я, как будто он ничего не говорил. – Самый простой вариант – вернуть меня отцу и прибавить проценты к гонорару, который ему нужно будет выплатить.

Энцо вскакивает, выдергивает из-под меня стул и опрокидывает его так быстро, что я чуть не падаю. Он смотрит мне прямо в лицо, глаза у него дикие, грудь бешено вздымается.

– Этого никогда не будет. Ты никогда не освободишься от меня, я позаботился об этом при первой же возможности. Теперь, когда ты моя, теперь, когда ты носишь мое имя и мое кольцо на пальце, ты всегда будешь моей. Ты – Бостон Фикиле. Ты всегда будешь мне верной. Моей.

Я сглатываю.

– Ты это уже говорил.

– Я буду повторять это каждый гребаный день. Очевидно, тебе это нужно повторять, потому что ты не понимаешь очевидного своей прелестной маленькой головкой. – Его пристальный взгляд блуждает по моему лицу, опускается и задерживается на губах. – Ты моя жена. Ты будешь делать все то, о чем мы договорились. Чего ты не будешь больше делать… это пытаться выставить меня дураком, потому что, знаешь что, моя сладкая Бостон, – шепчет он, и на его губах появляется жестокая улыбка. – Я в любом случае оставлю тебя себе.

С этими словами Энцо стремительно уходит, а я провожу первую ночь в нашей кровати одна.

* * *

Было чуть больше десяти вечера, и мы просидели на заднем сиденье «хаммера» не менее двадцати минут, не слыша ничего, кроме звуков собственного дыхания, когда Энцо наконец решил прервать свое двадцатичетырехчасовое молчание.

– Мы едем в клуб Торина Бандони.

Поворачиваю голову