Плохая маленькая невеста - Меган Брэнди

Конечно, более глубокие детали я выяснила, составляя план предстоящего замужества. Так что да, я точно знала, во что ввязываюсь.

Я выбрала Энцо Фикиле-старшего, и я уважаю ту силу, которую он представляет.

У вас есть работенка, которую нужно выполнить, но вы не доверяете партнерам? Нанимайте Фикиле.

Вам не дает покоя информация, которую нужно стереть без следа? Нанимайте Фикиле.

Его люди помогают перевозчикам перевозить, ворам воровать, убийцам убивать.

Именно поэтому мой отец так его ненавидит. Уж сколько раз он говорил, что у Энцо нет преданности, что Энцо живет не по кодексу, поскольку работает сам по себе. Но есть ли на самом деле кодекс, который имеет значение, когда пролить кровь может даже простая служанка, если ей приспичит… или если ей скажут?

Я хочу встать, но, когда наклоняюсь вперед, рука Энцо крепче обхватывает меня, давая понять, что уходить пока нельзя. Ну что ж. Ставлю тарелку с ягодами и пустую кофейную чашку на столик и прижимаюсь к груди Энцо. Его рука тут же круговыми движениями начинает скользить по моему бедру, потирая ткань моих брюк в стиле бохо.

Должно быть, я засыпаю, потому что следующее, что я помню, – я в его объятиях, он встает и мягко опускает меня на стул. Его глаза смотрят прямо в мои.

– Я вернусь.

У меня на языке вертится вопрос – означает ли это, что я увижу его позже – когда? – но потом вспоминаю, что он придурок, и отстраняюсь.

Его взгляд сужается, но он никак не комментирует перемену в моем поведении.

– На каждой вышке у входа в поместье стоят люди, на каждые пятнадцать ярдов выставлено по охраннику. Ты их не видишь, но они видят все.

– Ты меня предупреждаешь или пытаешься успокоить? Какого черта надо предупреждать?

Энцо молчит, и я продолжаю:

– Я же однажды сумела сбежать. Хм, тогда я не знала, что ты принадлежишь кому-то другому, но теперь знаю, – подливаю масла в огонь.

Его тон несет в себе угрозу:

– Ты не сбежала, Маленькая Невеста. Я позволил тебе сделать это. Со мной на связи был твой отец – человек, которому я, вопреки здравому смыслу, позволил жить.

– Я бы никогда не вернулась сюда, если бы ты его убил.

– И как бы ты узнала? – Он дышит мне прямо в лицо. – Я мог бы убить его, и ты бы понятия не имела, кто это сделал. Но ты права. Я четко понимал: если бы его убрали с дороги, ты бы никогда меня не простила, даже если смерть твоего отца была бы исключительно его виной.

– Если бы ты убил его, ты бы подписал себе приговор, Энцо. Мой отец не пешка, и ты… ты, если на то пошло, наплевал на наше соглашение.

– Ты о чем?

– Я предложила тебе союз, и ты согласился. Согласился, хотя у тебя уже была жена!

Темные глаза полны ярости, когда он смотрит мне в лицо.

– Если ты думаешь, что эта крошечная деталь могла бы помешать мне получить то, что я в конце концов получу, то ты жестоко ошибаешься, малышка.

Крошечная деталь. Точно.

Предпочитаю откинуться на спинку стула и смотреть на него с пустым выражением лица.

– И что же ты хотел получить, Энцо? Женщину, с которой можно заключить союз, не будучи обвиненным в инцесте?

Его кулаки сжимаются.

Конечно же, я понимаю, что веду себя как девчонка, нападая на него. По крайней мере сегодня он не сделал мне ничего плохого. Но это необходимо. Такой человек, как он, легко может перешагнуть через любого, использовать и выбросить, поэтому я должна быть начеку. Я не могу позволить одурачить меня… мягкостью поведения. Беда приходит, когда меньше всего ожидаешь, раз – и пол под тобой начинает трястись, лишая тебя равновесия, а я и так едва стою на ногах.

В моей груди растет напряжение, которое говорит, что я, возможно, неправильно все понимаю, но я заставляю одну бровь подняться, глядя на свое запястье, как будто на нем есть часы.

– Лучше иди, дорогой, ты же не хочешь опоздать куда-то, куда тебе нужно.

Энцо выпрямляется во весь рост и указывает на меня пальцем.

– Мы обсудим это, когда я вернусь. И держись подальше от Катаны. Будь я проклят, если моя жена подружится с кем-то в моем доме раньше, чем со мной. – Прорычав это, он разворачивается и уходит.

Я жду несколько минут – не появится ли Бабуся? Но ее нет, и я решаю не тратить коротенькие мгновения свободы впустую.

Включаю музыку на невыносимую для ушей громкость и направляюсь к озеру, чертовски надеясь, что смогу разбудить «внутреннюю Роклин», нашу водоплавающую чемпионку. Мне хочется смыть с себя все это дерьмо, хотя бы ненадолго. Снимаю брюки, но рубашку оставляю и ныряю в холодную воду. Плыву, задерживая дыхание, а когда выныриваю, улыбаюсь солнцу.

Наплававшись, хожу по берегу, обернувшись в мягкое полотенце, наслаждаюсь свободой.

В тот момент, когда мои слегка замерзшие ноги скользят в туфли, на лестнице появляется Бабуся.

– Пойдем! – кричит она и ждет, пока я подойду, затем резво разворачивается и поднимается по ступенькам, заставляя догонять ее.

Уже в доме она ведет меня по незнакомому коридору. После поворота налево я обнаруживаю красивую железную лестницу.

– Вон там есть лифт, если он тебе нужен, – говорит Бабуся.

Я отрицательно качаю головой и иду за ней. Когда мы поднимаемся на второй этаж, я вижу большие двустворчатые двери в центре и еще одни, поменьше, в торце стены.

Бабуся толкает большие двери, я вхожу и открываю рот от удивления.

Комната имеет форму гигантского полумесяца, выпуклая сторона представляет собой огромную лоджию с видом на озеро. Ни штор, ни жалюзи нет.

– На лоджии есть джакузи и мини-бар, – говорит Бабуся.

– Невероятно… – шепчу я, медленно поворачиваясь и оглядывая пространство.

Только теперь я замечаю кровать с балдахином. Она завалена разнокалиберными подушками всех оттенков зеленого.

Подхожу ближе и провожу кончиками пальцев по фантастически красивому одеялу изумрудно-мраморного цвета с примесью черного.

– Это…

– Шелк Малбери? Да, – кивает Бабуся, скрестив руки на груди.

Прижимаю к одеялу ладонь, и легкая улыбка тянет мои губы. Обхватываю витой столб, большим пальцем поглаживаю резьбу на нем.

– Древнеегипетский, – бормочу я, прослеживая взглядом маленькие иероглифы и отчаянно желая знать, что там написано. Моя сестра точно прочитала бы.

Иду в ванную и ахаю.

Тут есть большое окно, но оно темное, тонированное, а сама ванна возвышается на пьедестале.

С улыбкой поднимаюсь по