Плохая маленькая невеста - Меган Брэнди

– Сделаешь мне одолжение? – шепчет он.

Я киваю, не решаясь говорить вслух. Все, что я вижу, – это он, и все, о чем я могу думать, – тоже он. Мне так приятно ощущать его теплую ладонь на теле.

– Спи сегодня в своей постели.

Мы оба знаем, что это не просьба. Он проследит, чтобы я всю ночь оставалась в комнате, и я послушаюсь, потому что иначе он снова велит запереть балконные двери.

Подождите. Я хмурюсь, глядя на небо.

– Который час? – спрашиваю я, понимая, что на улице еще темно, а он, похоже, недавно принял душ и побрился.

– Сейчас два часа ночи, и у меня есть дела.

– В два часа ночи?

– Разве ты не знала? – Он самоуверенно наклоняет голову. – Дьяволы работают в темноте.

Издаю легкий смешок, и Энцо улыбается – настоящей, искренней улыбкой. Это так неожиданно, что… Я не знаю, но от этого у меня в животе все сжимается. Этот брутальный мужчина выглядит действительно хорошо, когда улыбается.

Улыбка делает его более человечным и менее похожим на темного бога.

Он сжимает мои бедра, прежде чем отпустить меня, и направляется к двери.

– Эй, Энцо! – кричу я, злясь на себя за то, как дико колотится мое сердце.

Он останавливается за дверью и смотрит на меня через плечо.

– Не умирай.

Его глаза впиваются в мои, и он кивает, прежде чем уйти.

Во мне все дрожит, в животе что-то шевелится, кожу покалывает, и только когда я закрываю балконные двери и забираюсь под одеяло, я понимаю, что это за чувство.

Это – нервная энергия, пока что мне не очень знакомая.

Глупая Бостон, ты так беспомощна, но ведь это также… надежда.

Может быть, я все-таки смогу удержать такого мужа.

– Я думала, он никогда не уйдет.

Моя голова резко поворачивается к двери, и я вижу, как Катана ухмыляется мне в ответ.

Или, может быть, не ухмыляется…

Глава пятнадцатая

Бостон

МОИ РУКИ ЧЕШУТСЯ ОТ ЖЕЛАНИЯ СНЯТЬ С НЕЕ СКАЛЬП, и я сжимаю край одеяла, не утруждая себя тем, чтобы вылезти из кровати.

Катана ничего не говорит – она просто входит. Мешковатые спортивные штаны и потрепанная футболка каким-то образом делают ее еще более милой. Она как маленькая кукла Братц – грубоватая и лишенная изящества, но все равно удивительно красивая. Это раздражает.

Девица подходит, взбирается на кровать и устраивается рядом со мной, как будто я не втыкала нож ей в руку каких-то восемь часов назад. Тупо смотрю, как она поджигает косяк, будто это совершенно нормально – залезть в постель новой жены своего бывшего мужа и оторваться.

Она дважды затягивается, смотрит на дым и передает косяк мне.

Смотрю в ее сторону, и она в ответ смотрит на меня, кашляя сквозь смех.

– Давай, принцесса. – Катана толкает меня коленом. – Сделай пару затяжек.

– Убирайся из моей комнаты.

– Покури со мной, и я уйду.

Я хмурю брови.

– Если ты попытаешься меня накачать, я убью тебя, когда очнусь.

– И ты, и Энцо, вы оба меня убьете. – Она сует мне косяк.

Простонав, я вырываю его и делаю затяжку, но выдыхаю, прежде чем дым заставит меня закашляться прямо в ее распрекрасное бледное личико.

Она улыбается еще шире.

– Кто-то тайный наркоман. Кто-то знает, как избежать ожога.

– В отличие от тебя, да?

Мышцы Катаны напрягаются, но мгновение спустя она снова смеется, и я точно знаю, что у нее проблемы.

Проблемы? Кажется, она не считает меня одной из них, и я не знаю, что с этим делать.

Это должно быть игрой, верно? Залезть мне в голову, разозлить меня, обмануть, а затем внаглую обмануть моего мужчину.

Не то чтобы она это сделала.

Не то чтобы она не пытается.

Не то чтобы он действительно мой.

Мы обе некоторое время молчим, погруженные в свои мысли. Лично мои – полный шторм. Косяк кочует между нами, пока комната не превращается в пелену тумана, а сама сигаретка не уменьшается вдвое.

– Сегодня был первый вечер за два года, когда я вышла из этого дома, – признается она в никуда.

Я напрягаюсь, но что-то не позволяет мне смотреть на нее… я думаю, подсознательное понимание того, что она не хочет, чтобы я смотрела. Не знаю, почему меня это волнует.

Хочу спросить ее, что она имеет в виду.

Почему она не ушла, и было ли это ее или его решением.

Она его пленница?

Секс-рабыня?

Холодок пробегает по моей коже, и я хмурюсь, глядя на стену напротив меня.

В моем мире не редкость, когда мужчины пользуются женщинами и заставляют их делать то, чего они не хотят. Конечно, мой отец отрезал бы член любому самцу, который причинил бы вред женщине, в любой форме.

Неужели Энцо допускает такое поведение?

В его особняке работают только мужчины, Бабуся не в счет, а ее дочери пришли один раз и ушли. Что это значит?

Разве я не в безопасности в этих стенах?

Разве Катана не в безопасности?

Почему тебя это волнует, Бостон?!

Я хмурюсь еще сильнее.

Она не выходила на улицу два года, а сегодня вечером ее нарядили в красивое платье, и она была невероятно взволнована тем, что идет на самое скучное мероприятие из всех существующих – благотворительный сбор средств, – а я, получается, была полной сукой, испортившей ей праздник с того момента, как мы сели в машину.

Она трахалась с твоим мужем, Бостон. Он был ее первым.

Одна из многих афористических фраз моего отца всплывает в памяти, и теперь она как никогда имеет смысл: не доверяй тому, кто хоть что-то выиграет от твоего падения.

Катана определенно что-то выиграет, если я проиграю.

Как минимум моего… своего мужа.

На этот раз, когда Катана передает мне косяк, я не тянусь за ним, но и она не спешит снова затянуться. Несколько мгновений спустя огонек догорает, и вместо того, чтобы снова поджечь кончик, она молча слезает с моей кровати.

Ее движения медленные, похоже, она почти надеется, что я попрошу ее остаться. Если это так, красотка будет разочарована.

Чем быстрее она уйдет отсюда, тем лучше.

Она уже на полпути к двери, когда мы слышим шаги.

Мы замираем, и затем большая фигура Энцо заполняет дверной проем. Он останавливается, пытаясь осознать, что видит.

– Нет. – Брови недовольно сдвигаются. – Нет, черт возьми. – Темные глаза осматривают комнату и останавливаются на Катане. – Где твой охранник?

Ей еще и охранник положен?

– Наверное, валяется на полу у