Плохая маленькая невеста - Меган Брэнди

– Если ты что-то подсыпаешь в чай, то не шутка. – Судя по тому, что Энцо еще больше хмурится, его слова – не предположение, и я понимаю, что накачать охранника «колесами» – такое уже было раньше. – Уходи. Сейчас же.

Катана идет к двери, останавливается рядом с Энцо и оглядывается на меня.

Я прищуриваю глаза, и она небрежно улыбается.

– Не волнуйся, Энцо. Я не рассказала ей о твоей проблеме, ну, ты знаешь… как раз в тему.

Поднимаю и швыряю в нее лампу, прежде чем она успевает закончить предложение. Девица взвизгивает, пригнувшись как раз в тот момент, когда лампа влетает в стену рядом с ее головой, а потом хохочет в коридоре.

Сумасшедшая сука.

Жесткие глаза Энцо сужаются, как будто он что-то ищет в моем лице.

Я усмехаюсь, гнев и обида просачиваются в мои вены.

– Это правда. Она не сказала ни слова о твоей сексуальной жизни.

Его взгляд становится все мрачнее, и целую минуту он стоит молча.

Затем захлопывает мою дверь и запирает меня внутри.

Придурок.

* * *

Чуть больше восьми утра. Бабуся стучит в мою дверь.

– Эй! – Я со стоном срываю одеяло с головы. – Нет смысла стучать, если ты все равно войдешь.

– Вставай давай. – Она игнорирует меня. – Пора подготовиться к бранчу у озера.

– У убийц популярны пикники?

– Твой муж не убийца.

На этом я сбрасываю одеяло на пол, пригвоздив ее выдохом «ой, да ладно».

Бабуся ухмыляется, приподнимая седую бровь.

– У него есть люди, которые выполняют эту работу, вот и все.

Из меня вырывается легкий смешок, когда я сажусь на кровати.

– Бабуся, ты пошутила?

Она съеживается от этого прозвища.

– Какая же шутка, если это правда?

О боже…

Она выразительно постукивает по запястью, разворачивается и выходит.

– Будь готова к девяти. В каком настроении ты будешь пить кофе, зависит от тебя.

– Меня ничто и никто не заставит улыбаться еще как минимум двадцать четыре часа.

– Бранч у озера, запомни! – кричит она в ответ.

Тридцать минут спустя мы выходим через стеклянную заднюю дверь, которую я никогда не видела, и попадаем на тропу, выложенную камнем. Деревья выстроились по краям, листья все еще сочные и пышные. Никаких признаков приближающейся осени.

Вдалеке за деревьями просматриваются небольшие холмы, и как только мы достигаем края тропинки, появляется лестница, ведущая к озеру.

– Ух ты, – выдыхаю я, пробегая глазами по воде. Озеро похоже на гигантскую лужу с маленькими изогнутыми петлями по краям, и тут по крайней мере дюжина уютных бухточек. – Там мост? – спрашиваю я. Должно быть, у моста в озеро впадает речка или ручей, так как оттуда доносится приятный журчащий звук.

– Мост, – коротко отвечает Бабуся и проталкивается вперед, а я отрываю взгляд от красивого вида и замечаю, что она одета в легкое платье и сандалии – это самая нарядная одежда, в какой я ее видела. Улыбаюсь Бабусе в спину… и встречаюсь с ней взглядом, когда она поворачивается. – Пошли уже.

Мы спускаемся и идем налево.

У берега стоит деревянная беседка, обвитая белым плющом. Внутри, в дальнем правом углу, чтобы не загораживать вид на озеро, – мини-бар, рядом с кофемашиной – небольшая бутылочка с карамелью, на блюдах – фрукты и пирожные. Четыре деревянных стула того же красного дерева, что и сама беседка, на каждом – пышные белые подушки. Все это великолепно и изысканно, но мой рот открывается от другого.

Опережая Бабусю, я подбегаю к стереосистеме. Мои глаза бегают по настройкам, ноги буквально подпрыгивают, когда я нахожу нужную кнопку. Система мгновенно включается, и я смеюсь, когда слышу не классическую мелодию, возможно, даже больше подходящую такому спокойному месту, а гневные ноты Bad Religion Фрэнка Оушена, ревущие из динамиков.

Слушая музыку, я закрываю глаза и подстраиваюсь под ритм барабанов на заднем плане.

Сбрасываю обувь и отступаю назад, поднимая руки в мягкий круг – кончики моих пальцев почти соприкасаются и находятся на одном уровне с пупком, только выше.

Жду, пока зазвучит припев, затем разворачиваюсь и выбрасываю ногу вперед, прыгая на другую с легким вращением. Моя голова поворачивается, спина выгибается, и я бросаю верхнюю часть тела вперед, удерживая ногу на месте.

Поднимаю левое колено, затем выпрямляюсь и вытягиваю ногу над головой. Обхватываю руками лодыжку и мгновение стою так.

Затем медленно опускаю ногу, делаю прыжок, пробегаю два шага и снова прыгаю в полном шпагате.

Волосы хлещут меня по лицу, и я улыбаюсь. Но когда поворачиваюсь в танце, улыбка на моих губах замирает, и я останавливаюсь.

Темный взгляд Энцо сверлит меня с нижних ступеней лестницы, за его спиной стоит какой-то мужчина.

Закусываю губу, волосы лезут мне в рот, и я бросаю гневный взгляд на Бабусю: почему не предупредила?

Она поджимает губы, чтобы сдержать улыбку, и поднимает маленькую чашечку:

– Кофе со сливками и карамелью? Капучино?

Быстро надеваю туфли, нажимаю кнопку «стоп» на стереосистеме, хватаю чашку, не посмотрев, что в ней, и шиплю:

– Я тебя ненавижу.

– Никто не любит обманщиков, принцесса. – Бабуся наливает еще кофе и кричит мне за плечо: – Вы присоединитесь к нам, мистер Фикиле?! – Удивительно, но даже крик в ее исполнении звучит элегантно.

Бросаю украдкой взгляд в сторону лестницы. Энцо все еще там, он вздрагивает, когда мужчина позади него начинает смеяться.

Сглотнув, отвожу взгляд и пытаюсь взять себя в руки. Вскоре слышу шаги, поворачиваюсь и… не знаю, что мне делать дальше, поскольку гость следует за Энцо по пятам.

Фикиле заходит в тень беседки, останавливается передо мной и кладет руку мне на шею, притягивая к себе. Мои губы раскрываются, голова запрокидывается назад, и вот уже его губы скользят по моим в легком поцелуе.

В легком поцелуе.

Он словно дразнит меня.

Первый раз его губы коснулись моих, и я чувствую себя обделенной.

Обманутой… ошеломленной.

Я не успеваю попробовать его на вкус, когда мои глаза снова открываются. Жар, вспыхнувший между нами, настолько сильный, что я бы не удивилась, если б полетели настоящие искры.

– Я не умер, Маленькая Невеста, – шепчет он.

Неожиданно для себя самой я смеюсь, и его взгляд падает на мои губы, как будто он пытается засвидетельствовать этот звук.

– Ты собираешься знакомить меня с девушкой или нет? – спрашивает мужчина позади Энцо. Его глубокий голос явно говорит о том, что он весьма и весьма доволен собой. – Я просто умираю от нетерпения.

– Мне уже не нравится эта идея. – Энцо хмурится,