Плохая маленькая невеста - Меган Брэнди

– Ее присутствие само собой разумеется. – Глаза Энцо становятся холодными. – Она семья, понимаешь? А семья должна держаться вместе.

Метафорический ключ в моей спине пробивает кость, выходя с другой стороны.

Семья должна держаться вместе, хотя мою мать убили. У меня есть брат, которого бросил отец, и у меня есть муж с бывшей женой, которую он не только не отпускает, но и выставляет напоказ…

Энцо протягивает руку и касается моих волос, перекладывает их мне на грудь. Это движение очень нежное.

– Черный рынок дорого заплатил бы за такое каменное сердце, как твое.

– Я знаю, Маленькая Невеста. Я знаю.

Глава тринадцатая

Бостон

К ТОМУ ВРЕМЕНИ, КОГДА МЫ ПРИЕХАЛИ ДОМОЙ, ГНЕВ И РАЗДРАЖЕНИЕ УТИХЛИ. На меня накатила пелена онемения, я ничего не чувствую, кроме пульсации в ногах. Из-за этих гребаных туфель мои пальцы в кровавых мозолях.

Но я не останавливаюсь. Я подпрыгиваю выше, чем следовало бы, я вращаюсь без остановки, я сгибаю и разгибаю тело, чтобы реанимировать себя. Мой позвоночник спазмирует, и в конце концов я падаю и ударяюсь бедром о твердый пол. Шиплю, когда в довершение всего большой палец ноги врезается в деревянную стойку кровати.

– Черт!

Быстро сажусь и подтягиваю ногу к себе. У меня нет ни одной пары пуантов, и я все больше и больше травмирую свои ноги. Все эти настойчивые просьбы надеть каблуки только ухудшают ситуацию. Намного.

Конечно, я могла бы попросить то, что мне нужно, но просить я не буду. Энцо любит говорить, что он знает меня, однако эти две ключевые вещи для меня – музыка и пуанты – являются доказательством обратного, у меня нет ни того ни другого.

Я полностью осознаю, что придираться к нему – ребячество и не приведет ни к чему, кроме боли и досады, но мне все равно. Для меня это своего рода удовлетворение, когда я знаю, что он не прав, но сам он совершенно уверен в обратном.

Вздохнув, откидываю голову назад. Ненавижу ощущение длинных волос, прилипших к спине, но я не заставила себя потратить время на то, чтобы собрать их в пучок.

Едва приехав, я сняла свое платье и вместо него влезла в дурацкое боди, но это все, что здесь можно найти в качестве более-менее приемлемой одежды для танца. А танцевать мне пришлось под гул музыки в голове.

Легкий ветерок влетает в окно, и я зажмуриваю глаза.

– Я не хочу быть здесь, – шепчу я. – Я хочу все вернуть.

Благотворительный вечер был катастрофой, и эта катастрофа грозит стать нескончаемой.

Я хочу вернуться в поместье Грейсон, даже если мне милостиво разрешат поселиться в подвальном этаже, где живут помощники моей сестры. Черт, я перееду в общежитие Грейсон Элит, если придется. Все лучше, чем делить дом с мужчиной, за которым я замужем; с ним и с еще одной его женой, чье место я по незнанию заняла.

За благотворительным ужином Катана сидела слева от Энцо, тогда как я – справа, и изо всех сил старалась меня игнорировать. Единственным положительным (и смешным) моментом было то, что Энцо отобрал у меня нож для стейка в тот же момент, когда официанты разложили приборы, и она нервно дернулась, прекрасно понимая, почему он это сделал.

Она довольно умна, чтобы бояться. Невозможно сказать, использовала бы я нож или нет, но искушение было бы велико.

Этот дурацкий благотворительный вечер вообще был полным провалом. Пустая трата сил и горькие, горькие открытия.

Я облажалась, позволив Энцо вытащить меня в свет, а гламурная публика и шампанское только усилили мою слабость. Он говорил, что это будет наш вечер, но вместе мы провели не больше тридцати минут, потому что все его внимание было приковано к Катане, как будто она бесценный бриллиант, который он боится потерять.

Ужин, кстати, был до отвращения скучным. На нем произносились какие-то умильно-умные речи, которые никто не слушал. Мы ушли в тот момент, когда Энцо выписал чек, из которого фонду непонятно чего наверняка не достанется ни цента. Всего скинулись примерно четыре десятка воротил со всех округов. Эти фальшивые сборы – одновременно гениальный и примитивный способ отмывания денег.

К моему удивлению, Катаны не было в нашей машине по дороге домой. Думаю, Энцо боялся, что я могу вцепиться ей в глотку, и позаботился о том, чтобы она уехала раньше.

Если бы я хотела убить ее тем лезвием, в самом начале, она была бы уже мертва. Точка. Мой отец научил меня, как побеждать в игре «кто продолжит дышать», и моя реакция в этом плане такая же, как у пчелы на пыльцу. Я не промахнусь.

«Катана – это семья», – сказал Энцо. Семья? Роклин, кажется, убеждена, что эта девица – его младшая сестра. Странно, учитывая ее недоверчивость. Впрочем, с появлением Баса она поглупела, на мой взгляд. Папа… Не знаю, что он думает по этому поводу. Независимо от мотивов это означает, что красивая, просто идеальная Катана никуда не денется. Она – «семья».

– К черту мою жизнь, – фыркаю я и опускаю голову на руки.

Раздается тихий кашель, и я нехотя бросаю взгляд в сторону открывшейся двери. Энцо не переоделся, но снял пиджак, и его кобура теперь выставлена напоказ. На глупом красивом лице как всегда хмурое выражение.

– Ты когда-нибудь слышал о том, что нужно стучать?

Игнорируя мой вопрос, он проходит в комнату, его глаза прощупывают каждый сантиметр и с каждой секундой ожесточаются от того, что он видит.

Я быстро поджимаю ноги под себя и меняю позу. Расчесываю волосы пальцами, перекладывая их на одно плечо. Надеюсь, что не выгляжу неряхой, и ненавижу себя за то, что меня это вообще волнует.

Глаза Энцо встречаются с моими, и он скрещивает руки на груди. Смотрит на меня мгновение, а затем говорит:

– Я совершил ошибку, взяв Катану с собой.

Удивление от его признания пронзает меня насквозь, откалывая кусочек от ледяной стены внутри.

– Ее присутствие затмило тебя, – добавляет он, и теперь мне снова хочется стукнуть этого урода.

– Иди на хрен, Энцо. – Я качаю головой. – Мне не нужно натужно сиять, чтобы меня кто-то не затмил. Я никогда не сияла и не собираюсь.

Тянусь к халату, брошенному на край кровати, осторожно подтягиваю к себе, чтобы не показывать больше, чем хочу, и просовываю руки в рукава. Поспешно завязав поясок, вскакиваю на ноги, быстро надеваю домашние тапочки и иду к маленькому холодильнику.

– Я хотел бы,