Мой Мармеладный Принц - Кася Дрим

Прямо с медведем я подошла к Даньке и обняла его незанятой рукой. А носом уткнулась в шею. И тут же почувствовала, как Данька обнял меня в ответ.

Кажется, я простояла бы так целую вечность!

И действительно не знаю сколько прошло времени прежде, чем я решилась поднять голову и посмотреть в Данькины глаза. В первый момент я даже испугалась — столько в них было неприкрытого желания. А во второй мне стало не до этого, потому что Данька внезапно наклонился к моим губам и накрыл их своими.

Вероятно, это неправильно, но я не нашла в себе сил воспротивиться этому поцелую. Нежный и чувственный поначалу, он быстро перерос в обжигающе-страстный, заставляющий забыть обо всём. Данькины руки, между тем, пробравшись под мое платье, жадно исследовали мою грудь, и делали это так умело, что их я тоже не оттолкнула.

И лишь когда я выронила медведя, который с глухим звуком упал на половик, Данька вдруг отстранился, прерывая поцелуй, и с притворным вздохом сказал:

— Медведь, я так понимаю, тебе даже больше не понравился, чем цветы? Теми ты хотя бы не кидалась.

Угу, как же! На самом деле Данька, сам того не подозревая, обзавёлся не самым слабым конкурентом, претендующим на тёплое местечко в моей постели. Хотя, как выяснилось, и не настолько сильным, как мне наивно казалось до тех пор, пока Данька меня не поцеловал.

Подняв медведя, и, не решившись взглянуть на Даньку, я усадила первого на диван и, на ходу поправляя платье, удалилась на веранду.

Правильнее было бы сказать — воспользовавшись ситуацией, трусливо сбежала. Руки до сих пор потряхивало, а от воспоминаний о том, с какой готовностью отзывалось мое тело на Данькины ласки, “горело” лицо.

Возвращаться я не спешила. Нам обоим не помешает немного остыть. Для себя я, правда, выбрала не лучший способ: упав ничком на диванчик, где ещё пару дней назад спал Данька, уткнулась носом в «его» подушку и совершенно неожиданно ощутила его же запах. Хоть и едва уловимый, но всё же вполне узнаваемый.

Или это уже я сама успела им пропахнуть?

Хмыкнув, я перевернулась на спину, закинула руки за голову и некоторое время бездумно пялилась в потолок. Затем встала и, немало не заботясь о том, что меня могут увидеть с улицы, прислонилась лбом к прохладному стеклу окна. Постояла еще и так.

Наконец сочла, что достаточно успокоилась и можно возвращаться. Цветы на этот раз всё-таки прихватила с собой. Главное, чтобы Даньке не взбрело в голову снова поцеловать меня — хотя бы до тех пор, пока я не поставлю вазу на какую-нибудь надежную поверхность.

Впрочем, опасалась я напрасно: Даньки в доме не обнаружилось. Но и найти его труда не составило: он сидел на лавке возле дома, откинувшись спиной на стену, и блаженно улыбался. Я все также молча уселась на другой конец лавки и закурила.

— Ну что — теперь купаться? — как ни в чём не бывало подмигнул мой искуситель.

Спасение

Как ни странно, в этот момент я испытала облегчение от того, что он никак не стал комментировать произошедшего между нами.

— У тебя плавки-то есть? — задала я давно волновавший меня вопрос.

— Не-а, — безмятежно отозвался он. — Но, полагаю, тебя не сильно должно смутить мое нижнее бельё, раз уж ты меня и без него видела. Ну, а чтобы прочих не смущать, просто найдем место в сторонке.

Вот засранец, а! Не сильно меня, видите ли, труселя его должны смутить. Ещё и про то, что без них его видела, на кой-то чёрт напомнил. А у меня ж перед глазами сразу та картинка встала. Опять в краску вогнал, паршивец этакий!

Вообще идея совместного купания — особенно теперь, после того, как выяснилось, что собой я владею не больно-то хорошо, — мне представлялась не такой уж и удачной. Двое неравнодушных друг к другу разнополых людей, вдвоём, полураздетые — чем всё может закончиться и ежу понятно. И даже если история не получит немедленного продолжения, то уж в ближайшее-то время — наверняка. А я пока к такому развитию событий не готова.

— Дань, а может ты один сходишь? Как пройти, я объясню. Тут недалеко. А я… а я не хочу лишний раз тебя провоцировать, — подразумевалось, что на последних словах я открыто посмотрю ему прямо в глаза, но решительности не хватило. Так и продолжала курить, глядя лишь себе под ноги.

— Ты всё-таки боишься меня, Конфетка, — мне и бокового зрения оказалось достаточно, чтобы увидеть, как он покачал головой. — Не нужно. Я ведь обещал, что без твоего желания…

— А оно есть, Дань. В том-то и дело, — перебила его я. — И не тебя я боюсь, а себя. Сейчас я пойду на поводу у своего желания, а потом буду об этом жалеть, — вот теперь взглянуть в его глаза получилось очень даже просто.

— Почему? — его ответный взгляд был серьезен и задумчив.

— Хотя бы потому, что я не уверена в том, кого видела в больничном парке, — пожала плечами я. — И потому ещё, что всё происходит слишком для меня быстро. Мне нужно больше времени, чтобы получше узнать тебя и чтобы немного к тебе привыкнуть.

— Я понял, Конфетка, — так же серьёзно кивнул он. — Пойдём вместе. Я не стану делать того, о чём ты после пожалеешь.

— Ну хорошо, — не до конца уверенная в том, что поступаю правильно, согласилась я. — Сейчас купальник надену и идём.

Он кивнул и расслабленно прикрыл глаза, а мне сейчас больше всего бы хотелось узнать, что происходит в его голове.

Через пару минут я вышла из дома всё в том же платье, под которым теперь был купальник, и с объемной сумкой, куда положила бутылку с водой и тонкое покрывало.

Мы вышли на поселковую дорогу и неспешно — всё-таки жара на улице стояла такая, что двигаться было просто лень — направились в нужном направлении.

Впрочем, лень, видимо, было далеко не всем. Впереди ребятня лет по шесть-восемь, играя в футбол, носилась, как угорелая.

— Сколько ты ещё планируешь здесь оставаться? — внезапно поинтересовался Данька.

— На даче ты имеешь ввиду? — уточнила я.

— Да. Ты ведь сюда отдыхать приезжаешь?

— До конца отпуска осталось три недели, — вздохнула я. — Потом придётся возвращаться в город и выходить на работу.

Я думала он спросит, где я работаю, но даже если