И всё-таки я выберу тебя! - Лина Черникина

с кресла, прижал к себе, и мы долго целовались; я наслаждалась вкусом его мягких, ласковых губ. Кирилл развязал пояс моего голубого халатика, провел пальцами по плечам — и халат, будто подтаяв, упал на паркет. Я перешагнула через него, и теснее прижалась к Кириллу. Бюстика на мне не было, и Кирилл с восторгом взглянул на мою грудь. Несмотря на то, что муж навязал мне немало комплексов, в глубине души я радовалась, что грудь даже после родов не обвисла, а стояла, как у молодой девушки.

Уже было светло, лучи стрелами падали сквозь шоколадные занавески. И всё воспринималось иначе, чем ночью: острее, волнительнее, резче. Будто ночью, при свете зеленой лампы, случилась волшебная сказка. А сейчас — тоже волшебная, но жизнь.

Кирилл слегка отодвинул меня, чтобы получше рассмотреть — почти обнаженную, только лишь в ажурных розовых трусиках, взволнованную, пунцовую от желания и смущения, худенькую, с разбросанными по плечам светлыми волосами. На миг я испугалась — вот сейчас, при безжалостном свете дня, он увидит все мои недостатки! Уродливые полосатые растяжки, слишком тонкие, как палочки, руки и ноги, неидеальный живот… Но этот испуг тут же прошел — Кирилл поцеловал меня в лоб и щеки, его губы коснулись левой груди и правой, ладони сплелись на пояснице. И я, вспыхнув, почувствовала себя любимой и желанной. Мне захотелось выгнуться, как кошка, вскрикнуть… И я понимала, что мои глаза в этот миг тоже напоминают кошачьи: ярко-зеленые, горящие и блестящие.

Стоит ли говорить, что завтрак в этот день у нас случился гораздо позже? Значительно позже! Но мы никуда не торопились. Нам казалось, что у нас не только весь день впереди, но и вся жизнь.

На завтрак я сделала горячие бутерброды с сыром и ветчиной, яичницу с помидорами и приготовила кофе со взбитыми сливками. Ничего особенного, простая еда на скорую руку, но Кириллу всё очень понравилось.

Я позвонила папе, поговорила с ним и с сыночком. Голос Андрюши был бодрым и веселым, он сообщил, что собирается пойти с дедушкой в парк, и я порадовалась, что деду и внуку так хорошо вместе.

Мы с Кириллом решили погулять немного по городу, побродить по улицам — я предложила показать ему места моего детства. А потом договорились поехать к моим родителям и забрать Андрюшу. Это, конечно, сложный момент, но я не хотела больше откладывать. Если уж мы решили жить вместе, Кирилл и Андрюша должны привыкать друг к другу. Тем более, за сыном грозился заехать Егор, я не могла этого допустить.

Мелькнула мысль: «Что-то Егор не звонит, не шлет сообщения. Телефон-то я включила! Было бы логично получить сейчас его послание, пересыпанное матом, в котором он называет меня вовсе не кошкой, а другими «животными» именами. Странно, что он не пишет. Даже как-то опасно! Что он задумал? Может быть, едет за ребенком? А если он уже в городе?»

Я постаралась отогнать опасения. Что бы ни было, а Андрюша сейчас с моим папой. Он не даст внука в обиду и сможет, в случае чего, решить любой вопрос. Я в этом уже убедилась.

Это был прекрасный осенний день. Выглянуло солнце, рассеяло тучи, и прогулка по узким улочкам, где выстроились старинные голубые особняки, была замечательной. Мы решили не ехать на машине — пошли пешком, и останавливались возле самых красивых домов и памятников, любовались необычной лепниной и скульптурами. Прогулялись по набережной, смотрели на блестящую серебряную воду и сделали несколько селфи на фоне реки. Кирилл фотографировал меня с кленовыми листьями, а я безмятежно улыбалась, чувствуя, как меня переполняет детская радость.

Как же мне было легко с Кириллом, как хорошо! Став женой Егора очень рано, в семнадцать лет, я и представить не могла, что между мужчиной и женщиной могут быть такие простые, радостные отношения. Мне казалось, что девушка всегда должна стараться понравиться, должна угадывать мужские желания, чтобы не вызвать разочарования, раздражения и недовольства, а то и бурного гнева.

Нет! Можно просто любить и быть любимой, не теряя самоуважения. Можно понимать друг друга с полуслова, в голос смеяться над шутками, обниматься, точно подростки, на берегу широкой красивой реки, ловить падающие осенние листья и, взявшись за руки, шагать по красивым золотым улицам.

Беспокоила меня только мысль о возможном приезде Егора. Я помнила об этом постоянно, тень тревоги падала на бескрайнее счастье. В течение дня я пару раз звонила отцу — узнавала, не приезжал ли Егор.

Наконец папа рассердился:

— Дочь, какая была моя команда? Набираться сил и ни о чем плохом не думать! Твой сын в надежных руках. Ты веришь, что мои руки надежные? Ну так вот! А если вдруг будут новости, я сам тебе сообщу. Не переживай ни о чем, поняла? Отдыхай.

Я пробормотала: «Спасибо».

Мы с Кириллом обедали на набережной в маленьком ресторанчике «Речной прибой» — в местечке с голубыми и зелеными деревянными стенами, украшенными рыболовными сетями с фонариками и рыбками из разноцветной фольги. Выглядело это то ли по-детски, то ли по-новогоднему, и я подумала, что это неслучайно. Я будто вернулась в детство и для меня наступил собственный Новый год. Новая жизнь. Новая реальность.

И все было хорошо, пока прежняя реальность ураганом не ворвалась в мое прекрасное пространство.

Позвонила свекровь.

Я не хотела брать трубку, но она звонила всё настойчивее и почему-то ничего не писала — ни одного сообщения в мессенджере я не увидела. Мне подумалось, что сейчас Елена Ивановна начнет названивать моим родителям и, в первую очередь, маме, а та обязательно свяжется со мной. И начнется новый скандал.

Нет, не нужно мне этого. Лучше уж отвечу свекрови и расставлю все точки.

— Я вас слушаю, Елена Ивановна! — неохотно проговорила я, с тоской поглядывая на развешанных по стенам золотых и серебряных рыбок из фольги. Как хочется думать только о хорошем и красивом, а не о проблемах и неприятных людях! — У вас какой-то срочный разговор?

— Дозвонилась! Наконец-то дозвонилась! — воскликнула свекровь, и я услышала, что ее голос срывается от волнения. — Арина! Где ты? Егор попал в беду!

Глава 38. Страх

— Что случилось? — пробормотала я, чувствуя, как пол закачался под ногами.

Я и сама не смогла бы объяснить, отчего так встревожилась. То, что я не любила Егора, для меня было уже очевидно. Я не хотела с ним жить и думала лишь о том, как бы поскорее избавиться от этого действительно «бракованного брака». Но пока он