Ледышка для двоих - Аля Алая

Но внешне да… я производила впечатление.

Надеваю на себя майку Дани, который услужливо оставил ее на постели в спальне. Белье он тоже успел переслать.

Да уж, в отличие от Савелия слово "порядок" ему чуждо. Хорошо, что существуют горничные.

Иду по коридору на запах еды. Аппетит крутит желудок зверски. Парни замолкают, стоит мне только войти.

— Пицца, — краду из коробки большой горячий треугольник с колбасой и сыром. Кусаю с удовольствием.

— Вкусно и чисто, — оцениваю приведённое в порядок пространство. Или я долго плавала или тут клининг пронесся вихрем, — горничная заезжала?

Даня ухмыляется:

— Савелием зовут, — вытаскивает из пакета суши, — мы не знали, что ты сейчас любишь.

Мы. Говорит за двоих. Они вообще за год стали намного ближе. Это видно по тому, как общаются, как понимают друг друга с полуслова. Мое исчезновение их сблизило. Оказалось, это было их горе. Они меня не забыли…

Сажусь немного поодаль, пытаюсь преодолеть внутреннее чувство вины. Каким бы был этот год, дай я им шанс?

Жую задумчиво. Поднять глаза на парней сил нет.

— У тебя тут, — Даня возникает рядом со мной. Его палец касается моего подбородка, подхватывая каплю соуса. Он слизывает ее, напряженно наблюдая за мной.

Сглатываю и чувствую себя в майке на голое тело, уязвимой. Столько ходила практически голой на публике, казалось привыкла. А тут... По телу начинают табунами носиться мурашки. Даня хочет меня и даже не прячет этого.

Он и раньше не скрывал. И когда смотрел на показе, и потом в клубе, и на съемке. Там я вообще не могла дышать. Из-за них обоих. Савелий сжирал меня взглядом не меньше.

А их прикосновения и знакомые запахи... Они выбивали меня из реальности.

Втягиваю судорожно воздух, когда его губы накрывают мои. Даже пискнуть не успеваю. Ток от губ несется намного ниже и заставляет низ живота налиться тяжестью. Хорошо до одурения. Правильно.

Его теплые губы касаются настойчиво. Рука давит на затылок, не позволяя отодвинуться. Но я бы не и не стала, не смогла.

Я знала, что близость между нами будет. Я ее хотела. И все равно получилось неожиданно.

Откладываю пиццу на стол на ощупь. Тянусь к Дане руками, требовательно обхватывая шею.

Больше ни о чем не хочу думать. Все важные решения завтра. А сегодня я буду принадлежать им.

Даня тянет на себя, заставляя поднялся на ноги. Рукой отодвигает коробки на столе, часть сметая на пол. Дышит шумно, со свистом.

В глазах полыхает огнище, в котором я хочу сгореть. Одним рывком Даня усаживает меня на стол голой попой, сжимает требовательно ягодицы.

Он молчит. Но в глазах есть все, что мне нужно знать. Я нужна ему больше, чем вода заблудившемуся путнику в пустыне. Он изнывает, одержимо прикасаясь и рассматривая.

Тянусь пальцами к его джинсам. Вытягиваю из них майку и запускаю ладони под ткань. Касаюсь голого напряженного живота. Кожа к коже.

Лицом вжимаюсь ему в грудь, тяну запах. Одурев, смотрю Дане в глаза, блуждаю взглядом по комнате в поисках Савелия. На стуле, где он был, его нет. За Даней тоже.

Он же не ушел?

По позвоночнику бежит холодок, но тут же превращается в горячий поток лавы, стоит мне почувствовать его ладони на своей спине.

Савелий тянет на себя и укладывает спиной на стол. Его лицо склоняется над моим. Зависает. В глазах сосредоточение и мука. Да, он пытался дать мне время, немного пространства. Не хотел нажимать.

И я ценю этот его жест. Но хочу другого.

Притягиваю его к себе, целуя первой. Сразу с языком, чтобы почувствовать вкус.

Кожу начинает холодить, когда ткань хлопковой тонкой майки едет вверх. Язык Дани ласкает мою грудь, всасывает кожу, очерчивает ареолы сосков.

Внутри расплескивается нега. Хочется еще и еще. Чувствовать их в себе. Оплетаю корпус Дани, который уже без майки ногами. Выгибаюсь, подставляясь под поцелуи.

— Малыш, мы не хотим заставлять, — словно через вату доносится до меня голос Савелия. Он нежно зацеловывает шею и прикусывает ушко. Дрожит от возбуждения, но пытается себя контролировать.

— Пожалуйста, я хочу, — ловлю его лицо в ладони. Облизываю подрагивающие губы, касаюсь своим носом его, — я думала года будет достаточно, чтобы забыть.

— Точно нет, — Даня целует шею с другой стороны.

— Нет, — качаю головой и прикрываю глаза. Отдаюсь ощущениям, что возрождаются во мне снова. Кожа пылает под их поцелуями и прикосновениями.

Даня спускается ниже и целует внутреннюю сторону бедра. Мои ноги закинуты ему на плечи. Савелий ласкает грудь. Так много и сладко. И мне одной.

Даня касается языком влажной промежности, скользит кончиком между губок и задевает клитор. Тело тут же подбрасывает от острой ласки.

— Боже, — вырывается из меня стон. Тяну майку с Савелия, позволяю ему избавить меня от своей. Хочу как раньше — наши обнаженные тела, общее дыхание, запах тел.

Даня выпрямляется, вжикает молнией и смотрит сверху. Зрачки расширены. Он касается упругой головкой меня там. Насаживает на себя медленно до упора. У меня от чувства наполненности перехватывает дыхание.

— Данечка, — всхлипываю.

Бедра медленно приходят в движение. Он отклоняется, покидая меня почти полностью и снова погружается до упора. Дискомфорт проходит быстно, я слишком влажная и хлюпающая.

Царапаю Савелий спину, тянусь рукой к брюкам, чтобы нащупать вздыбленную ширинку. Пальцами пытаюсь справиться с ремнем, но они совсем непослушны.

Савелий прекращает мою возню и делает все сам. Расстегивает ремень, приспускает белье и кладет мою ладонь на горячий подрагивающий ствол.

Хочу их обоих, вместе, даже если пока не готова к этому физически.

Даня разгоняется, ударяя меня бедрами быстро и четко. Стол под нами шатается и скрипит. Плотное скольжение внутри закручивает вихрь. Там полыхает, дрожит и сжимается. Меня всю выгибает до ломоты.

Любуюсь им из-под полуприкрытый век. Рыжий, весь в веснушках. Грудь гладкая, лишь жесткая дорожка волос спускается к паху. Тоже рыжая. Даня так прекрасен, что мне хочется съесть его глазами. Лизнуть блестящую от пота кожу.

Позволяю Саве отвлечь себя поцелуями. Ласкаю его ладонью, ощущая бархатную головку толкающуюся в нее.

Чувственное безумие захлестывает. Хочется тормознуть оргазм, но не получается. Слишком давно его в моей жизни не было.

Тело пронизывает долгой судорогой. Вскрикиваю Савелию в рот и неотрывно смотрю ему в глаза. Не отпуская меня, прижимая ладонью к столешнице, Савелий впитывает все мои эмоции. Пьет их.

Пара движений и Даня разряжается мне на живот. Ведет ладонью