Ледышка для двоих - Аля Алая

— Ты же не собираешься воспользоваться ее уязвимым положением? — провожаю взглядом девичью фигурку, пока та не скрывается за поворотом.

— Святой апостол Петр, — Даня поднимется на ноги. Упирает руки в бока и смотрит на меня, — может ты домой поедешь, а?

— Нет, — верчу головой, — я Аврору с тобой наедине не оставлю. И в этом бардаке тоже.

— Бля… — закатывает глаза свои бесстыжие, — ты же сам хочешь.

— Мы не животные.

— Звучит не очень уверенно, — усмехается Даня, — пошли, в кухне были большие мешки для мусора.

— Грязное белье собирай сам, — брезгливо кошусь на носок, торчащий из-под кровати.

— Ой бля, — огрызается и сваливает.

Быстрая уборка занимает двадцать минут. Даня выносит два больших пакета на улицу. Грязное белье отправляет в небольшую прачечную за ванной. Проветриваем комнату и я выбрасываю все сигаретные пачки и зажигалки, которые нахожу. Аврора нашлась, так что оправдания его курению больше нет.

— В машине целый блок, — саркастично комментирует Даня.

— И его выкину. В офисе больше не куришь, в моей машине тоже. Что еще Алферов сказал?

— Что будет очень грязно, учитывая сферу в которой крутится Стас. Желтая пресса умеет раздуть скандал и на пустом месте, а когда есть повод…

— Я готов, — отвечаю уверенно, — а ты?

— Мне на мнение социума всегда пох было, — он пожимает плечами, — с таким отцом как у меня, знаешь ли, очень сложно было сохранить розовые очки. За рюмочкой другой он любил вечерами рассказывать о своих делах. И я рано понял, что чистеньких не бывает. Грешки есть у всех, — Даня хохотнул, — и чем белее пальто человек на себя нацепил, тем больше гнили внутри по факту. А я всего-то хочу Аврору и не против, что она будет жить с ними обоими. Перетопчется общественность, не прогнусь.

Доставка еды приехала быстро. Для Авроры заказали несколько полезных блюд — рыбу, овощи, пп-десерты.

— Пицца, — она появилась в кухне вместе с ментоловым запахом геля для душа. Босые ножки прошлепали к столу, — с утра не ела.

Пальчики подхватили большой треугольник, оттягивая полоску сыра. Белые зубки отхватили приличный кусок:

— Вкусно и чисто, — повеселевшие глаза оценили быструю уборку, — горничная заезжала?

— Угу, большая, рычащая, Савелием зовут, — Даня вытащил из пакета суши, — мы не знали, что ты сейчас любишь.

— Учитывая мой график, я ем все, что успеваю схватить.

Аврора принялась за поглощение пиццы. Села от нас немного в стороне, то и дело поправляя сползающий ворот большой майки на плече.

Заталкиваю в себя горячий кусок мяса, жую не чувствуя вкуса. Пытаюсь не смотреть, но…

Длинные ноги так и притягивают к себе внимание. И проступающие через майку соски. И рот, в котором исчезает пицца. Аврора жует, то и дело стирая соус в уголке губ, слизывает его с пальцев. Делает это дико сексуально.

Хотя в ней для меня все сексуально. И пучок влажных волос на голове, и каждый поворот головы, и вздохи. Комок сексуальности, а не девушка.

— У тебя тут, — Даня подходит к Авроре. Слишком близко на мой взгляд. Пальцем стирает соус с подбородка и облизывает.

Прежде, чем я успеваю его остановить, тянется к губам Авроры и впивается в них поцелуем.

Глава 23

Аврора

Сбежать в ванную было правильным решением. Тут у меня получилось перевести дух и хотя бы немного уложить мысли в своей голове.

Я снова с ними.

Целый год я запрещала себе думать о них, вспоминать, фантазировать. Вырезала свое прошлое, словно ножницами и продолжила жить дальше.

Не идеально, на пределе своих эмоциональных, а часто и физических возможностей, но хоть как-то.

Модельный бизнес меня не зацепил ни с первого, ни со второго, ни с тысячного раза. Мне было очень сложно. Я одна из тех, кто любит оставаться в тени. Именно этим мне всегда и нравился дизайн — ты творишь, создаешь нечто неординарное или просто удобное, все восхищаются плодами твоего труда, но центром внимания конкретно тебя не делают.

Здесь же тебя жадно, под микроскопом рассматривают ежесекундно. Оценивают внешний вид, состояние кожи, каждый поворот головы. И если что-то не так — обязательно укажут. Модель на самом деле — это лишь вешалка для дорогой одежды. К ее чувствам не прислушиваются. Так думают модельеры и женщины, которые эту одежду покупают. И так думают богатые мужчины, когда хотят попользоваться нашей красотой. Мы для них объекты. Шикарные и престижные, но игрушки.

За год я увидела весь парад человеческих пороков. Ко многому привыкла. Травля, которой меня подвергли дома, перестала казаться чем-то кошмарным, ведь теперь я знала — бывает и хуже. Намного.

Долго стою под расслабляющим теплым душем, позволяя всем своим мышцам отпустить скопившееся внутри них напряжение. Мне хорошо сейчас. Я под защитой.

Сава и Даня очень четко дали мне это понять.

Они будут рядом. И это значит — бояться мне нечего.

Жуткая паника, которая окутывала при одной только мысли о том, что я останусь со Стасом наедине ушла. Он не тронет, больше не ударит.

От эмоционального насилия можно защититься хоть как-то. Тупо не слушать, пропускать мимо. Но когда сильный мужчина поднимает на тебя руку — шансов нет. Ты превращаешься в растерянное, запуганное нечто, больше не женщину. Ты жертва.

Он бил меня пять раз и каждый эпизод я помню до мелочей. Помню и хочу забыть. Но часто вижу в снах и вытравить из своей головы не могу.

Выключаю воду, стираю ладонями воду с лица перемешанную со слезами.

Я больше не жертва. Рядом с моими мужчинами я снова смогу стать сильной. Стать собой.

Промакиваю свое тело полотенцем, долго смотрю в зеркало — оттуда на меня смотрит возрождающаяся к жизни девушка. В глазах виден блеск. Он еще на донышке где-то, но обязательно заполнит меня полностью. Губы растягиваются в робкой улыбке. Пальцы поглаживают кожу.

За год она стала нечувствительной совсем. Меня залапали.

Я вообще не принадлежала себе, а визажистам, которые каждый раз рисовали мне лицо. Бесчисленным экспертам красоты — парикмахерам, стилистам, дизайнерам одежды, фотографам, менеджерам. Всем, всем, всем. Только не себе.

Каждый мог подойти и бесцеремонно одернуть, поправить, подвинуть или переставить. Вторгнуться в мое личное пространство, словно его нет вообще.

Я даже немного пила, чтобы избавиться от стресса. Но алкоголь сделал только хуже. Он толкал к поступкам, за которые потом было стыдно, утягивал в депрессию глубже.

Мне очень хотелось стать сильной и независимой, но оказалось, что это не всегда возможно.