Надежда маяка - Анна Леденцовская

не вставая со стула, Борис Дмитриевич. — Мы же не самоубийцы, хоть в отличие от Клары Петровны такие же духи, как вы. Такие дела надо доверять профессионалам. Вам же сказали: гостей мы ждем.

Все, чего добивалась компания пенсионеров, это дезориентировать древнего злодея и потянуть время до появления основных сил в осуществлении их плана.

До самоуверенного О’Лооргена только начало что-то доходить, но было уже поздно. За его спиной возникла серая гора из шкур и амулетов — старый троллий шаман. За ним, мрачный и взвинченно-нервный после выволочки от деда, появился Винни, и в завершение, словно вишенка на торте, возле Киорензира из тьмы выступил лич. Марк Радимирович Рорх сохранил за собой эту форму как боевую ипостась, несмотря на то что сейчас снова был человеком и к тому же целителем.

Вот он-то и спеленал пытающегося удрать духа весьма специфическим образом: выпустив зеленоватый туман, с помощью которого личи питались, забирая излишки эмоций.

— Фу, ну и гадость, — поморщился Рорх от коктейля, который достался ему от мечущегося в попытке сбежать психопата. — Горечь со вкусом давно сгнившей мешанины из отходов. Потом месяц придется только сладкое есть. Заканчивайте с этим ненормальным побыстрее. Как вы там говорили, Клара Петровна? Уничтожить методом Феди Крюкера, только наоборот?

Немного побледневшая от переживаний и испуга — все же она не дух бесплотный, а живой человек, хоть и происходит все во сне, — бабушка Надежды нашла в себе силы чуть улыбнуться.

— Фредди Крюгера. Только его вытащили из сна, чтобы уничтожить.

Здоровенная, напоминающая ковшик экскаватора рука дедушки Винни легла на голову О’Лооргена, прихватив его пальцами за острые уши, словно кролика.

— Нет. Этого мы наружу не потащим, ни к чему это. Мы с ним тут разберемся, — гулко пророкотал он. — Из нашего мира духа можно только изгнать в астральную параллель тонкого слоя внематериального плана. Однако благодаря вашему рассказу теперь мы знаем, как уничтожить духа, если он причиняет вред. Во сне. Здесь он вполне материален, и значит, мы можем развеять его окончательно.

Вот тут уже не на шутку разволновалась троица земных духов-переселенцев.

— У нас контрактик, контрактик у нас, — козлиным тенорком, пытаясь прикрыть своих дам, насколько возможно, испуганно заголосил Борис Дмитриевич, боясь, что и их развеют за компанию. — Нас наняли и условия обещали хорошие. Магический контрактик с академией — не просто бумажка.

— Про вас и речи нет. — Тролль, как в замедленной съемке, громко щелкнул пальцами. Все заволокло серым туманом, в котором ядовитой зеленью светились, как канаты, потоки силы лича, опутывающие бледного и вялого, потерявшего все эмоции Киорензира, немигающе смотрящего в одну точку. — А вам придется проснуться, Клара Петровна. Артефакты не снимайте. Ждите гостей через пару дней.

— А как мы узнаем, что все закончилось? — чувствуя, что ее выкидывает из сна, успела крикнуть старушка.

В ответ раздалось веселое хмыканье, и спокойный голос профессора Рорха выдал загадочное:

— Оглядитесь вокруг башни, и все поймете, только сверху смотрите. Внизу долго будет небезопасно, не ходите туда.

Глава 21

Обновление того, что вокруг

— Надежда! Наденька! Хозяйка, вставай! — В спокойный сон Крохалевой ворвался звонкий пацаний вопль Вени и, словно стакан холодной воды, стряхнул с нее утреннюю дремотную негу неспешного пробуждения.

Решив, что что-то случилось с бабушкой, Надя выскочила из кровати в мгновение ока и, даже не выслушав объяснения кувыркающегося над ней венчика, бегом, босая, в пижаме, понеслась по каменным ступенькам вниз в бывшую пыточную.

Сонный мозг цепляло что-то необычное и неправильное, но волнение за Клару Петровну не давало Наде сосредоточиться, чтобы это осознать.

Крохалева ворвалась в персиковую гостиную, где у покрашенной булыжной стенки стояла новенькая деревянная кровать. Сейчас среди вороха подушек и под пухлым одеялом в ней было почти не видно хрупкой фигуры энергичной пенсионерки. Надежда умудрилась споткнуться о край ковра, ухватилась за попавшееся под руку кресло и тяжело рухнула в него, проскрежетав сдвинувшимися ножками по полу. Вытянув шею как жираф, она всматривалась в морщинистое личико любимой бабули. А та, проснувшись от грохота, подслеповато моргала и пыталась нацепить на нос очки, свалившиеся во сне и запутавшиеся в складках одеяла.

— Надюшка, ты чего? Случилось что? С тобой все в порядке?

Пожилая женщина наконец распутала окуляры и, пристроив их на законное место, с удивлением оглядела босую встрепанную внучку, примчавшуюся к ней ни свет ни заря. Взъерошенную и взбудораженную сверх меры.

В комнату сквозь распахнутую Надеждой дверь, привлеченные суматохой, влетели и остальные помощнички, а за ними просочился лопоухий Лырь, вертя зеленой головой и разглядывая обстановку комнаты, где он ни разу не был.

— Так вон Веня… — Пытаясь отдышаться, Надя махнула рукой на причину ее утреннего заполошного марш-броска.

— Я-то чего⁈ Ты и слушать не захотела, и побежала не туда! — тут же открестился, не желая быть виноватым, кухонный пацаненок. — Там снаружи тумана нет серого, совсем! Зеленое все, только иногда оттуда жуть зубастая вылазит. А еще башня сиять начала, и шар в зале сверкает, как новенькая поварешка в посудной лавке, только вот грязь теперь сильно видно, и плесень, и паутину всякую.

Клара Петровна от этой новости сама просияла и, шустренько выскользнув из-под одеяла, как была, в ночной рубашке с веселыми черепушками, посеменила к балкончику.

— Ну надо же! Не обманули маги-то! И правда все сразу ясно стало. Солнышко, зелень, небо голубенькое с облачками. Просто прелесть, — обрадовалась она, осмотрев с балкончика окрестности и вернувшись к внучке, опешившей от вида креативной ночной сорочки. — Упокоили злыдня нашего. Не будет больше шастать по снам, гадина остроухая.

— Бабушка! — Возмущению Наденьки не было предела. — Ты что, без артефактов спать легла? Без защиты?

— Чегой-то? — Шустрая старушка фыркнула и, выражая свое мнение об утренних умственных способностях внучки, легонько постучала себя по лбу сухоньким морщинистым кулачком. — Я пока еще инстинкта самосохранения не утратила и психов всяких привечать не собираюсь, отдаваясь на растерзание даже во сне.

От такой, как ей показалось, беспардонной лжи любимой бабули Крохалева аж подпрыгнула из кресла и сердито нависла с высоты своего роста над маленькой пожилой женщиной.

— И не стыдно тебе? Еще меня учила, что обманывать нехорошо! — выпалила она в седую макушку нимало не смутившейся Клары Петровны. — Откуда ты тогда про этого мерзавца знаешь? И про уши его?

Клара