(Не)желанная истинная северного дракона - Илана Васина

Раздался страшный, сухой треск. Звук, который нельзя спутать ни с чем.

Лед треснул подо мной.

Обжигающий холод воды ударил в грудь, вышибая весь воздух. Тысячи раскаленных игл будто сразу вонзились мне в кожу. Одежда в миг стала свинцовой, и меня стремительно потащило вниз. Я вдруг поняла, что у озера сильное течение... Или оно просто было живое?

Забила руками, пытаясь вынырнуть, но над головой была лишь корка льда. Лёгкие горели. Сознание начало гаснуть. Последнее, что я увидела сквозь толщу темной воды — как ледяное окно наверху взорвалось брызгами.

Глава 45

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем крепкие руки Бьёрна обхватили меня. Он рванул меня вверх, и скоро мир взорвался брызгами и колючим морозным воздухом. Меня трясло.

Я не помнила, как оказалась на берегу. Сознание возвращалось короткими, болезненными толчками. Вдруг почувствовала, как Бьёрн сдирает с меня тяжёлое от воды платье. Пуговицы летели в разные стороны, ткань трещала.

На короткий миг показалось неправильным то, что он раздевает меня, и я слабо дёрнулась в попытке остановить процесс, но куда там...

Бьёрн подхватил меня на руки и закутал в меха. Принёс хворост — через мгновенье тот вспыхнул языками пламени. Хотя пламя разгоралось с каждой секундой всё мощнее, я продолжала дрожать. Бьёрн вдруг достал меня из меха, усадил к себе на бедра и теперь уже нас обоих накрыл огромным меховым плащом, создавая тесный кокон.

— Я согрею тебя… — прорычал он, обхватывая меня руками так, что из груди вышибло остатки воздуха.

— С-спас-сибо… — пробормотала едва различимо.

Я вжималась в него и слушала, как бешено колотится его сердце. Его била крупная дрожь. Меня кольнула тревога, и я слабо забарахталась, пытаясь отстраниться.

— Б-бьёрн… — выдавила я из себя, заикаясь. — Я тебя м-морожу…

— Ты не сможешь заморозить снежного драгарха, Мия. При всём желании…

Хотелось спросить, почему тогда он так дрожит. Но внятно говорить было тяжело, поэтому я промолчала.

Сначала я не чувствовала ничего, будто моё тело было куском дерева. Но потом начала согреваться. И по мере того, как жар Бьёрна и костра просачивался сквозь кожу, началась настоящая мука. Кровь, которую сердце снова начало гнать к конечностям, показалась кипящей лавой. Пальцы рук и ног вдруг отозвались такой резкой болью, будто под ногти одновременно загнали сотню иголок.

Я всхлипнула, дёрнувшись в его руках.

— Ш-ш-ш, тише, — прохрипел он, не разжимая объятий. — Всё хорошо, Мия.

— Больно… — прошептала я в его плечо, кусая губы, чтобы не закричать.

Тиарх уткнулся лицом в мои мокрые волосы, и я ощутила, как горячие ладони обхватили живот. Тяжёлое дыхание обожгло затылок.

— Знаю, — он вздохнул. — Поверь, боль — это хорошо.

Мне ужасно захотелось возразить, что ничего хорошего в этой боли нет. Но было не до разговоров. Когда наконец последняя судорога отпустила мышцы, я обмякла в его руках, как тряпичная кукла. Пытка иголками сменилась странной апатией. Слышала, как свистит ветер, но здесь, в нашем коконе, время и пространство, будто загустело и застыло.

Меня вдруг накрыло облегчением и волной острой признательности.

Это была дикая, первобытная благодарность человека, который только что едва не погиб.

Я вдыхала запах костра и вдруг осознала, что мои пальцы судорожно сжимают его предплечья. Мне не хотелось отпускать мужчину, который буквально вырвал меня из лап смерти и до сих пор делился своим теплом.

Дракон. Правитель, перед которым трепетали остальные. Но для меня он стал сегодня... кем-то гораздо большим.

Внутри всё дрогнуло.

Это было страшнее, чем провалиться под лёд — признать, что я больше не принадлежу себе. Что этот суровый, колючий и подозрительный северянин стал моим... якорем?

Я подняла голову, глядя на его подбородок, покрытый жёсткой щетиной, на плотно сжатые губы. Благодарность жгла горло, хотелось как-то высказать её. Но как назвать словами то, что я испытывала? И всё же я попыталась.

— Спасибо, Бьёрн. Ты необыкновенный… И я… очень благодарна тебе. Ты мой спаситель.

Пекло… Не то.

Замолчала, осознав, насколько примитивны и неуклюжи мои слова, и насколько они далеки от того, что я к нему чувствую.

Он вдруг резко выдохнул, уткнувшись своим лбом — в мой. Его пальцы, до этого просто согревающие, с силой прижали меня к себе.

— Не называй меня так, — глухо приказал. — Я не должен был допустить... Если бы я замешкался... если бы Пик решил забрать тебя так же, как...

Он осёкся. Я почувствовала, как напряглось его тело. Бьёрн смотрел на озеро, но взгляд его был направлен вглубь себя.

— Ты выглядишь, будто сам меня толкнул на тонкий лёд, — тихо сказала я, пытаясь поймать его блуждающий взгляд. — Но ведь я жива, благодаря тебе. Всё закончилось хорошо. Почему ты смотришь на этот лёд с такой горечью… будто он у тебя что-то украл?

— Потому что он действительно украл, — Бьёрн горько усмехнулся.

— Что ты имеешь в виду?

Он помолчал, будто раздумывая, отвечать мне или нет.

— Помнишь, ты спрашивала, есть ли у меня брат?

— Да.

— У меня нет брата, — он отвернулся. — Но когда-то был. Его звали Хьялмар. Озеро Северного Пика забрало его.

Я ахнула.

— Мне так жаль… Как это случилось?

Бьёрн не ответил сразу. Я почувствовала, как под моей ладонью его плечо превратилось в камень. На его виске запульсировала жилка, а челюсти сжались так сильно, что зубы скрипнули. Будто он заново проживал свю потерю.

— В тот оборот солнца я впервые обернулся драконом. Драконья кровь давала пьянящее чувство силы и свободы. Мне, тогда ещё мальчишке, нравилось рисковать. Я развлекался на льду — Хьялмар увязался следом... Он провалился, а я... просто стоял.

Он замолчал, глядя на черную воду озера. И в этом взгляде было столько выжженной пустыни, что мне самой стало трудно дышать.

— Ты же был ребёнком, — прошептала и закусила губу, чтобы не расплакаться. — Ты просто испугался.

Бьёрн пожал плечами.

— Потом я прыгнул следом. Искал его в этой черноте, пока мои легкие не начали разрываться, а сердце чуть не остановилось от стужи. Не нашёл. Озеро забрало его. Он не выплыл.

Бьёрн снова перевёл взгляд на меня, и в его золотых глазах вспыхнуло такое яростное пламя, что у меня по спине пробежали мурашки.

— Когда я