(Не)желанная истинная северного дракона - Илана Васина

мелким жемчугом и тончайшей серебряной канителью, переходил в длинные, разрезанные до локтя рукава. По подолу тянулся узор из сплетённых ветвей серебристого корня — символ чистоты, выполненный искусной вышивкой.

— Тиарх велел тебя подготовить как следует, — Лианора лукаво прищурилась, осторожно извлекая из резного ларца украшения. — Но мы и без его повеления решили нарядить тебя краше всех дев в эту ночь!

Она приложила к моей шее массивное ожерелье — чеканное серебро. В центре колье мерцал крупный опал. В дополнение к нему шли тонкие, звенящие браслеты на запястья, пояс в виде цепочки и изящная диадема.

— С твоими огненными волосами синий шелк будет смотреться божественно, — шепнула Ильди, помогая натянуть платье.

Лианора тут же принялась расчёсывать мои локоны, ловко вплетая в них серебряные нити. Под их умелыми руками я чувствовала, как превращаюсь в красавицу.

— Ох, Мия! — защебетала Ильди, поправляя складки на платье. — Ты наверно волнуешься? Это же твоя первая Ночь Серебряной Луны!

Первая, да. Поэтому у меня накопилась куча вопросов... Но задать я их не успела, потому что девам и самим не терпелось всё рассказать.

— Эта ночь запомнится тебе на всю жизнь! — подхватила Лионора. — Как стемнеет — все девы, достигшие совершеннолетия, соберутся в Опочивальне. Там мы сплетём браслеты или амулеты. Из серебряных нитей, бусин. Кто на что горазд. А потом, — мечтательно добавила Лианора, заканчивая с моими волосами, — когда Луна поднимется в небе высоко-высоко, мы выйдем из Опочивальни и подарим эти украшения своим избранникам. Как оберег на следующий оборот солнца.

— Но я не умею плести обереги, — растерялась я. — Не стоит мне идти. Если я сплету что-нибудь не то — только хуже сделаю.

— Не переживай. Я тебя научу. Подарить можно хоть три нити перевязанные в браслет. Главное — чтобы мужчина мог носить твой подарок с собой. И чтобы частичка твоей любви оберегала его и напоминала о тебе, даже когда он далеко, — добавила швея.

— Частичка моей любви? — переспросила я. — То есть этот дар — признание в любви?

— Своим подарком в Ночь Серебряной Луны ты признаёшь, что мужчина для тебя особенный.

— Особенный... Значит, будь у меня здесь брат, я могла бы оберег брату подарить?

— Нет, глупышка, — засмеялась Лианора. — Ты даришь свой оберег тому мужчине, с которым хочешь разделить ложе.

От этой новости к щекам жарко прилила кровь. Традиции здесь казались мне пугающими. Хотя, если бы я произнесла это вслух, меня бы просто не поняли. Для всех жителей замка мы с тиархом делили ложе каждую ночь, и мой подарок стал бы лишь формальным подтверждением очевидного. Иронично... Никому и в голову не могло прийти, что за закрытыми дверями мы просто… спали. И что сегодняшняя ночь может стать для меня важной вехой в отношениях с тиархом.

Лианора видимо уловила сомнение на моём лице.

— Разве ты хочешь, чтобы наш тиарх дарил свои ночи другой деве? — она огорчённо качнула головой. — Если ты ничего не подаришь, ему наверняка подарит браслет Изольда. И тогда по традиции он должен будет пригласить её на своё ложе. Хотя бы на одну ночь.

Я прикусила губу, чтобы не застонать. Ужас. Вот просто мой личный кошмар, а не праздник! Мне решительно не нравилась мысль, что тиарх будет обнимать другую. Нет. "Не нравилась" — это слишком мягко сказано. Меня буквально трясло, стоило представить, как его горячие пальцы, которые на днях ласкали меня, медленно скользят по чужим обнаженным плечам... Как он по-хозяйски накрывает ладонью чужую талию и рывком прижимает к себе...

— А разве мужчине нельзя отказаться от подарка? — пролепетала я. — Что если ему не нравится девушка, которая ему связала обереги, и он не хочет делить с ней ложе?

— Может, конечно, и отказаться, — Ильди аж скривилась от этой мысли. — Но отказ унизителен для девы, поэтому считается кровным оскорблением. В таком случае любой заступник — будь то отец, брат или глава рода — вправе потребовать ответа сталью или золотом за поруганную честь семьи.

Я нахмурилась.

Лианора тем временем с придыханием расписывала, как любят и чтят у них эту традицию.

— Ночь Серебряной Луны разделяют и семейные пары. Даже если пара уже давно вместе, и у них куча детишек, женщина все равно выходит и дарит своему мужчине этот подарок. Как будто она снова и снова выбирает его. Говорят, — Лианора понизила голос почти до шёпота, — что тогда Аргуар видит эту верность и делает их союз еще крепче. Благословляет любовью, здоровыми детками, а мужчине дарит удачу в бою, чтобы он снова и снова возвращался к своей любимой!

— Самое главное, — Ильди продолжила говорить, поправляя на мне складки платья, — в день перед праздником мужчине и женщине нельзя видеться. Чтобы дева оценила свой выбор не под давлением мужчины, а из чистого сердца и с ясным сознанием.

В груди тоскливо заныло.

Вообще-то я как раз надеялась увидеть тиарха… Всё-таки лишать себя общества дорогого тебе мужчины на целый день — это очень глупая традиция.

Внезапно представила, как Изольда дарит Бьёрну браслет, и содрогнулась...

Нет. Я этого не допущу. Однозначно.

Я поняла, что непременно свяжу хоть какой-то браслет, пусть даже самый примитивный — лишь бы Бьёрн не достался Изольде или другой.

— Что будет, если две девы подарят свои дары одному мужчине? — продолжила допытываться.

— Тогда он выберет ту, что ему больше по сердцу. Не переживай, Мия, — воскликнула Ильди, — тиарх выберет тебя, даже если ему подарят десятки других амулетов. Мы же видим, как он на тебя смотрит!

Я слушала их беззаботный щебет, но в груди, вопреки праздничной суете, росло неприятное предчувствие. Оно не поддавалось логике.

Ощущение было такое, будто я ступила на коварную трясину. Сверху всё казалось надёжным и твёрдым, но я кожей чувствовала: стоит сделать неверный шаг, и почва под ногами провалится, увлекая меня на дно.

 

Глава 49

 

Бьёрн

Я стоял у окна, наблюдая, как сумерки медленно пожирают острые пики скал. В малой библиотеке мне всегда хорошо думалось. Но сегодня мысли путались, то и дело возвращаясь к Мие.

— Миара вита... — на вкус эти слова оказались слаще мёда.

Тишину нарушил осторожный стук.

— Входи, — не оборачиваясь, бросил я.

Слух уловил тяжелое дыхание стража.

— Мой тиарх, Лианора