Огненная Орхидея - Наталья Сергеевна Чернышева

Она вдруг в порыве чувств хватает меня за руку. Я замечаю, как напрягается Аинрем — руки у пояса, взгляд внимательный-внимательный. Понять его можно: Дарьяна Теплова пирокинетик всё-таки. Но ничего страшного не происходит.

— Спасибо вам. Вы уже мне помогли!

— Хорошо, если так. Но вы же понимаете, что от вас самой зависит очень многое?

Она кивает.

А я ловлю взгляд её дочери. Напряжённый какой-то, не детский. Ах, как бы точно понять, это паранорма собирается вот-вот взорваться или просто ребёнок нервничает, как все дети в этом возрасте, при непонятных и странных событиях вокруг…

Касаться разума девочки нельзя ни в коем случае. У меня третий ранг, да ещё и не самая высокая ступень. Пользы будет чуть, а вот вреда — не оберёшься.

Может, Типаэск прав в том, что я застряла в развитии, и мне нужно двигаться по ментальной карьере дальше? На втором ранге сейчас было бы не в пример проще.

* * *

Отдаю Дарьяне с малышкой свою спальню, и они там затихают. Если девочка уснёт, будет очень хорошо. Кошмары не исключены, но паранорма очень редко активируется во сне. Обычно это бывает при спонтанном пробуждении, а у генномодифицированных изначально есть блок на подобное, я сама такие блоки программирую.

Варю себе кофе, из стандартного списка. Предлагаю Аинрему, тот не отказывается. Безумие. Кто бы мне рассказал в юности моей, что я так спокойно буду пить кофе с одним из вот этих вот! Война закончилась, выросло поколение, не знавшее проблем, Полинка вон вообще влюбилась сходу… Ириз — интересная личность, не спорю, но всё же не человек

Что-то мне подсказывает, что у Ириза и Полины всё серьёзно, и через три года, когда гормональный угар спадёт, расставания можно не ждать. Но я, наверное, всегда буду внутренне ёжиться каждый раз при взгляде на нечеловеческие лица новых родственничков.

Ничего не поделаешь! Пережитое в юности остаётся с тобой на всю жизнь, как ни крути.

— Прошу прощения, профессор Ламель, — говорит Аинрем, — я хотел бы поделиться с вами некоторыми выводами… Не возражаете?

— Почему я должна возражать? Я вас внимательно слушаю.

— Поведение Василиры Тепловой очень уж нехарактерно для женщин-пирокинетиков, — говорит он. — Судя по тому, что я услышал… Я полагаю, она находится под ментальным подавлением.

— Интересный вывод, — говорю я, а у самой холодеют пальцы.

Ведь действительно. Всё же сходится. Всех кандидатов на участие в наших генетических программах проверяют тщательно, в том числе перворанговыми специалистами оценивается их психоэмоциональная устойчивость. Процедура отменно неприятная, и не сказать, чтобы быстрая. И тем не менее, будущие родители детей из наших биолабораторий идут на неё без возражений.

— Дело в том, что враги моего брата, похитившие Полину, принадлежат одному из самых влиятельных домов маларийского Сопротивления. Да, сам мятеж подавлен, но не все смирились. Мой брат нажил себе изрядно врагов, когда работал в локальном пространстве Малариса. Неудивительно, что они за ним потянулись. А у Малариса была своя автономная инфосфера, до того, как они решились открыто выступить против Федерации. Её остатки вполне могли сохраниться в действующем виде.

— Так, — говорю я. — Продолжайте.

— Простите, опять же, — чуть смущённо улыбается он, — но о вашем проекте «Огненная Орхидея» известно то, что у его носителей может активироваться паранорма в очень юном возрасте. Я взял эту информацию из общего доступа, — не без труда, но всё же…

— Как? — возмущаюсь я. — Как это — из общего доступа! Секретность же!

Аинрем мило улыбается, отчего у него на щеках возникают ямочки. Ангелочек, да и только. Вооружённый до зубов.

— Случаи, когда биолаборатории старались купировать раннюю манифестацию паранормы заранее, уже бывали в истории. Всегда начиналось именно с внеплановых медицинских осмотров. Затем проводились паранормальные коррекции, и, скажем, пирокинетики становились целителями или же момент активации паранормы сдвигался на более поздний, приемлемый, возраст. В редких случаях, паранорма глушилась навсегда. Всего в истории Федерации подобных прецедентов было семнадцать, о каждом из них, при желании, найти информацию в общем доступе можно.

— У вас такое желание возникло, как я посмотрю. Жгучее. А почему я о подобных прецедентах не знаю?

— Потому, — отвечает он, — что все они происходили за пределами работы Тойвальшен-Центра, и на данный момент являются лишь историческими фактами, не более того. Уверен, в своё время вы изучали их, чтобы не допускать похожих ошибок. Например, проект «Сапфир» от «Альфа-Лабс», работавшей с заказами Альфа-Геспина…

— Сто сорок лет назад… — киваю я.

Уел! «Сапфир» мы и вправду изучали, и природа моей ошибки — вовсе не по «сапфировской» схеме произошла! Но как легко, оказывается, собрать данные и провести анализ. Спрашивается, зачем мы пускаем в наше пространство бывших врагов? Какие они, ко всем псам Галактики, бывшие, раз с такой лёгкостью освоили наш информ? Ведь не для развлечений же. Для работы…

— Вам кто-то подсказал, что и где искать? — спрашиваю я.

— Я любопытный, — усмехается Аинрем. — И защищаю брата. Разумеется, я собрал всё, что касалось Полины Жаровой… а вы — её прямой родитель, профессор Ламель. Так вот, продолжаю. Враги, несомненно, сделали то же самое. Главная их цель — мой брат и его окружение. В данном случае, его девушка. И вы, разумеется, тоже, как ближайший доступный родственник, поскольку братья Полины проходят службу на Альфа-Геспине и до них добраться намного сложнее. Вы воспользовались правом создателя в отношении маленькой Юлии Тепловой, и вы не смогли оттолкнуть её мать. Полагаю, расчёт был именно на это.

— Очень неприятно звучит, — говорю я, медленно переваривая услышанное. — Хотите сказать, что мы теперь находимся в одном обтекателе с термоядерной бомбой?

— Неплохое сравнение, — кивает Аинрем. — Да.

— Но паранорма не может активироваться при ментальном подавлении! — восклицаю я. — У генномодифицированных это невозможно в принципе!

Блок — на органическом уровне, он встраивается в любой проект новой генетической линии по умолчанию. Я же знаю. Я же работаю с ним много лет!

— Воздействовать на разум можно не только телепатически, — невозмутимо говорит Аинрем.

Я открываю рот возразить, и замолкаю. Нейролингвистическое программирование в эпоху инфосферы основательно позабылось, как полностью устаревший метод, но как быть тем нехорошим личностям, кто не владеет телепатией, но влиять на другие разумы желает?

— Что же делать? — спрашиваю я растерянно.

Осознавать, что рядом