Огненная Орхидея - Наталья Сергеевна Чернышева

Опыт смерти.

Повторный.

— Стоять, — командую я, потому что Аинрем как раз и собирается отдать Дарьяне прибор.

Именно сюда нас выкинуло вариатором реальности, почти бессознательным выплеском паранормы маленькой перепуганной Юлии. Помнит ли девочка хоть что-нибудь? Судя по тишине из спальни, её вернуло в сон, и она не вскинулась в крике. Не умерла же, в конце-то концов! Отчаянно прислушиваюсь ментально — жива, сонные мысли, хаотическая череда тревожных образов. Кошмар всё ещё снится, он всё ещё не досмотрен до конца…

Я не помню, сколько прошло времени от включения прибора до атаки. Да и неважно это. У Аинрема — интересный взгляд: он всё понял. Понял даже больше, чем ему положено, вот ведь засада. Полковник Типаэск, простите, но нам сейчас спасаться надо!

— Принесите Юлю, Дарьяна, — прошу я.

— Она спит…

— Рискнём. Так надо, поверьте.

Умная девочка. Взгляд полон ужаса, но она приносит малышку, и я киваю Аинрему — теперь давайте сюда ваш прибор.

И сразу после его включения мы уходим в коридор отеля, оттуда — вниз по широким переходам и лестницам. Лифты вызывают у нас дружный приступ клаустрофобии, мы проходим мимо, даже не сговариваясь.

За нами с тихим гудением разворачивается защитное силовое поле! Непрозрачное, но что за ним творится, мы понимаем и так!

Аинрем вскидывает руки, очень неприятное мгновение и вот мы уже не в отеле, а где-то… даже слов не подберу, где, но догадываюсь.

Огромное помещение, с широким панорамным окном, в окне — сосны, сосны, сосны, и может показаться, будто мы на планете, на Старой Терре. Но нет, чёрное небо над сосновыми кронами и сине-белая половинка планеты за ними внятно говорят о том, что мы всё ещё на Луне.

Чтобы понимать Полину, я вникала в сериал про звёздную охотницу, будь он неладен, тщательно и без дураков вроде быстрого просмотра. А ещё, в отличие от Полины, я немного знала, на что способны спецслужбы. Так уж получилось.

Аинрем активировал струну гиперперехода.

И привела она в то место, которое он считал безопасным.

Меня настигает запоздалая реакция: начинает мелко трясти от пережитого ужаса.

Ну, конечно! Конечно же! Окно ведь в нашем номере — панорамное, встроенное прямо в купол отеля, сразу за ним — безатмосферное внешнее пространство города. И ощущения в памяти настолько свежи, что я невольно сглатываю, чтобы убедиться: на языке ничего не кипит.

Думаю, инфосфере будет полезно узнать ощущения человека, оказавшегося в вакууме и умершего от этого. Если Типаэск позволит. Ему-то что. Он наверняка всё знает и так. На его службе таких смертей было немало… И таких, и других, и каких угодно. Он перворанговый. Он оставался со своими подчинёнными до конца, надо думать.

— Что это было? — требовательно спрашивает Дарьяна.

Её тоже ощутимо потряхивает. Но она держится, умничка. Я всё-таки опасаюсь истерики, но нет, обходимся без неё.

Юля просыпается, трёт кулачками глазёнки. На удивление: не кричит. Даже слегка улыбается. Её ставят на пол, она тут же доверчиво берёт меня за руку. И всё бы ничего, но в её взгляде я вижу эхо пережитой смерти. При относительно спокойном эмоциональном фоне. Как будто…

Как будто она где-то бегала, где нельзя, влезла, куда нельзя, разбила там коленку, а теперь коленку обработали и сняли боль. Во взгляде — «виноватое 'я больше не буду».

Да уж, пожалуйста, больше не будь!

— Так что произошло? Мы ведь умерли! Я же помню! Что случилось, почему вы молчите? Что это было?

Она всё же на грани истерики, плохо. Ещё может сорваться, совсем будет плохо, если так.

— Вариация реальностей, — невозмутимо говорит Аинрем, и в его глазах разгорается хищное пламя расового любопытства. — Ничего не хотите рассказать нам, профессор Ламель?

— Давайте рассказывать будет полковник Типаэск, — холодно предлагаю я. — У него получится лучше.

— Не думаю, — холодно возражает Аинрем.

— Почему?

— С полковником сложно разговаривать.

— А со мной, думаете, легче? — искренне удивляюсь я.

— Куда вы меня с девочкой притащили⁈ — возмущается Дарьяна. — Я имею право знать!

— Имеете, — киваю ей я. — Уверена, Саттивик Типаэск расскажет вам всё, что вы захотите у него узнать. Под психокод о неразглашении. У полковника первый ранг, знаете ли. А у меня всего лишь третий. Нет ни возможностей, ни полномочий выбалтывать государственные тайны.

Аинрем складывает руки на груди, смотрит на меня сверху вниз. Я смотрю в ответ, стараюсь копировать Типаэска — тот никогда не смущался своим низеньким ростом и тем, что вообще крылатый, то есть, с точки зрения практически всей Галактики существо по определению беспомощное и бестолковое. У очень многих врагов полковника такая оценка противника становилась последней ошибкой в их поганой жизни.

— Я вас спас, — выдвигает Аинрем весомый аргумент. — Вы мне должны. Отвечайте на вопрос.

— Отлично, — фыркаю я. — Спасибо. Но я не просила меня спасать.

— Могу вернуть обратно, — в его голосе проявляется ледяная злость.

— Возвращайте.

Мне страшно вернуться, но ведь наверняка в отеле уже приняли все меры. Не обратно же по времени Аинрем вернёт меня! Не за секунду до взрыва. Нет ещё таких технологий в Галактике. Ни технологий, ни паранорм. Полина и маленькая Юлия не в счёт, их возможности — статистическая погрешность. С такой паранормой вообще пока не очень понятно, что делать, развивать или гасить к такой-то матери от греха подальше. Эксперимент…

— Вы правы, профессор Ламель, — признаёт очевидное Аинрем. — С вами разговаривать не легче. Но вы, в отличие от полковника Типаэска, — гражданское лицо…

Меня бросает в жар. Спасительный пластырь ментокоррекции слетает под панической атакой в один миг: вся память о локальном пространстве Шаренойса раскрывается мгновенным цветком, в считанные секунды.

Там был конфликт. Проще говоря, война. Не масштабная, конечно, а локальная. Вроде маларийского мятежа. Но с участием друзей наших по разуму из Оллирейна. Вот такие же шароглазые рожи с нечеловеческим зрачком в виде ромбовидной звёздочки, один в один! Не регулярная армия, разумеется, а так. Уязвлённые. Не смирившиеся с решением своих Старших о мире с Земной Федерации.

За них никто из своих не отвечал и не вступался. Но и не препятствовали. Смотрели со стороны. Они любят наблюдать свысока, расовая особенность. Спровоцировать тяжелейший кризис, вот хотя бы локальную войну, а потом