Огненная Орхидея - Наталья Сергеевна Чернышева

На Луне деревья-симбионты не вырастишь, здесь нужен отдельный, высокий и просторный, купол. Но его пока нет. И вряд в обозримом будущем выстроят: локальное пространство Солнца находится на периферии Земной Федерации. Нет смысла присылать сюда обширные дипломатические миссии. Ириз Ситаллем с братом и всей остальной группой поддержки появился тут исключительно по личной инициативе.

Разве что появится значительный поток туристов из Оллирейна, способный окупить создание специальной зоны для них. Наверное, в будущем так и будет. Интересно же посмотреть на материнский мир Человечества, с которым они так долго воевали.

Надеюсь, я до этакого счастья не доживу.

Смотрю на свои пальцы. Они дрожат. Да. Крепко меня приложило. И память никак не успокоится, всё ворочается и ворочается, подсовывая картиночки из пережитого на Шаренойсе. Если бы не специальные техники по контролю, которые вкладывают в мозги третьем ранге всем, пришлось бы худо.

Я решаю вернуться обратно в постель… Вернее было бы назвать это лежбище ложем. Здоровое. На пятерых таких, как я. Ложусь и засыпаю практически сразу, хотя думала, что ни в одном глазу больше не будет. Мне даже что-то снится, на грани осознания, но я никак не могу понять, что именно, и это вызывает раздражение. Впрочем, оно не настолько велико, чтобы перебороть сон…

Просыпаюсь от ментального толчка.

Связь с инфосферой восстановлена. Операция полковника Типаэска закончена. И он сам на связи: всё в порядке, Полина спасена.

Короткий мыслеобмен. Типаэск узнаёт, что случилось в отеле.

— Ане, тебя хоть на мгновение можно оставить одну⁈ — ворчит он.

— Извини, — передаю ему образ монашки в длинной рясе, стоящей на коленях с посыпанной пеплом головой. — Так получилось…

— Так получилось у неё… Где вы все?

Передаю коротким мысленным пакетом всё случившееся, включая пикировку с Аинремом.

— Забери меня отсюда, я здесь с ума сойду! Отвези к Полине!

К Полине и — да. К Итану Малькунпору тоже! Если только…

Меня обливает внезапным ужасом.

А что если Итан Малькунпор погиб⁈ Спецоперация же! А маларийские бунтовщики — сволочи без чести и совести. Что им стоит убить? Просто потому, что они могут убить…

— С ним всё в порядке? — даже не пытаюсь скрывать эмоции.

От кого их скрывать? От перворангового? Смешно. А от себя и подавно мне скрывать нечего, не девочка, впервые открывшая для себя, что это такое, чувства к мужчине…

— Всё хорошо, — вклинивается в телепатическую речь Типаэска ментальный отклик от Итана.

Вот когда слабеет всё тело и отчаянно щиплет в носу. Живой! Полина жива и Итан тоже. Все живы.

Какое же это счастье, когда живы все.

Глава 20

Полинка спит в реанимационной капсуле. Насмотреться на неё не могу. Бедный ребёнок. Казалось, только вчера с нею рассталась. Отпускала с лёгким сердцем: ну что может случиться на Луне, это же не соседняя планетарная система! А вот. Случилось. Причём такое, что хоть за сердце хватайся. И вперёд ногами выноси.

— Она стабильна, — говорит Итан. — Просто спит. Я усыпил, так надо. Юлю Теплову, кстати, тоже. Обе проснутся послезавтра примерно. С Юлей проще — слишком маленькая.

Он не договаривает, но я понимаю, в чём дело. Дети в младшем возрасте очень доверчивы. Если взрослый говорит им что-то убедительно и без фальши, они верят. И слушаются. А у таких, как Полина, есть уже свой разум. Ограниченный юностью и отсутствием опыта, но упрямый, как тысяча галактических чертей. Спорить, возмущаться, принципиально отказываться выполнить предписания врача — сколько угодно. Национальный вид спорта.

Смотрю на Итана и снова слабость в коленях. Живой. Волосы — не седые. У таммеотов седина почти такая же, как у нас, людей, представителей Человечества, то есть. Серебристые, серые или серовато-белые нити. Ни одной такой в итановской шевелюре не наблюдается. Справился… Смог!

— Пойдём, Ане, — берёт он меня под руку, и снова — разряд электричества, от локтя до затылка… — Там за дверью девочкин воздыхатель мается, не мучь парня.

Позволяю себя увести. В дверях пропускаю к Полине Ириза. Он кивает мне, лицо усталое донельзя. Ему тоже досталось, как я посмотрю.

У каждого из нас была своя битва, понимаю я вдруг. У полковника Типаэска — с преступниками, у Ириза — за любимую, у Итана — за жизнь нестабильных вариаторов. У меня… даже вспоминать не хочется, про Аинрема-то. Такая пакость, слов не подберу! Тоже ведь некоторым образом в выигрыше: узнал слишком много того, чего знать ему не положено. О паранорме Юлии Тепловой, например. И связал её с количеством контрактов по «Огненной Орхидее», зараза шароглазая! Такие цифры мы обязаны показывать в открытом доступе. Впрочем, они размещаются абсолютно добровольно: дополнительная реклама проекту. Люди охотнее тянутся за контрактами, если видят, какое количество их уже подписано. Чем больше — тем лучше…

В больничном холле — никого, кроме нас. Наверное, весь блок выделили только нам, другого объяснения не вижу, равно как и других пациентов. Уютно, несколько столиков, мягкие пуфы и кресла. Можно заказать что-нибудь стандартное…

Итан берёт кружку кипятка, сыплет туда что-то из пакетика без названия. Я чую крепкий аромат кофе, с горчинкой и чем-то ещё. Это «что-то ещё» пробуждает во мне нехорошую память, но не до конца, на сознание не выходит, только чувства.

— Извини, — говорит он. — Тебе не предлагаю… Кофе возьми, конечно, но здесь не кофе, тут… как это будет на эсперанто…

— Malpura malordo, — подсказываю я, заказывая кофе. — Грязное месиво. А если по-русски, то попросту поганая бурда…

— Я ещё сварю тебе настоящий, — обещает Итан.

А я пью обжигающий напиток и не чувствую вкуса. Во мне растёт запоздалый страх. Тысяча причин потерять друг друга прошла только что мимо нас! Навсегда потерять. Насовсем.

— Что? — улыбается он. — Ты так смотришь…

Устал. Видно по нему. Устал очень. Но — живой…

— Итан, — говорю со значением, — а как насчёт мороженого?

И замираю в страхе: вспомнит? Не вспомнит? Что с ним сотворила вариация в исполнении Юли?

Он берёт меня за руку. Между нами этот дурацкий столик с дурацкими пустыми кружками и воздух пахнет больницей, но пальцы Итана поверх моих рождают где-то в глубине кипящую радость. Помнит! Он помнит всё! Иначе не улыбался бы вот так, как умеет только он один во всей Галактике…

— Почему бы