Дикий принц - Сиенна Кросс

Она кивает, не поднимая головы. Я пристально наблюдаю за ней, пока она наливает спирт на ватный тампон и осторожно промокает область вокруг раны, удаляя запекшуюся кровь.

— Тебе следовало позволить мне сделать это час назад, — бормочет она.

— И скучать по беспокойству в твоих глазах?

Она фыркает от смеха, чуть не ударяя меня в грудь, но потом берет себя в руки. — Я боюсь, что ты умрешь у меня на глазах, прежде чем вытащишь нас из этой передряги.

— Ты умная девочка, tesoro. Я не сомневаюсь, что ты сможешь вернуться в Милан самостоятельно. — И вот оно. В хаосе пожара у меня не было времени сказать это или даже осознать ее мотивы. Но правда поражает меня сильнее, чем пуля, пробившая мою грудь.

Она осталась ради меня. Спасла мне жизнь. Почему?

Серена не отвечает на мой невысказанный вопрос, только опускает голову, пристально глядя на кровь, все еще покрывающую мою грудь. Я не сомневаюсь, что она поняла мой намек, но предпочла проигнорировать меня. Может быть, сейчас так лучше для нас обоих.

Убедившись, что рана чистая, она тянется за иглой. Я на секунду напрягаюсь, представляя, как острый кончик вонзается в мою плоть.

— Я не собираюсь лгать, это будет чертовски больно.

— Я очень надеюсь, что у твоей кузины лучшие манеры ведения пациентов, чем у тебя.

Уголки ее губ приподнимаются, это почти улыбка, но не совсем. — Белла лучше меня во всех отношениях.

— Мне трудно в это поверить.

Кажется, она так же, как и я, шокирована тем, что эти слова сорвались с языка...

Тем не менее, я продолжаю, потому что, очевидно, потеря крови нанесла какой-то серьезный ущерб моему мозгу. — Я сомневаюсь, что она пошла бы на такое, чтобы спасти жизнь своего похитителя.

Серена закрывает глаза и делает глубокий вдох, прежде чем вонзить иглу мне в грудь.

With love, Mafia World

ГЛАВА 29

Совпадение

Серена

Крик Антонио эхом разносится над тихим озером, когда игла вонзается в его кожу, и я провожу нитку через разрыв, закрывая кровавую рану. Мой желудок скручивает от отвращения при виде разорванной плоти. Dio, как Белле удается делать это каждый день? Зачем ей вообще этого хотеть? Я с трудом сглатываю, чтобы проглотить остатки прекрасного пикника, который Мариучча приготовила для нас ранее.

— Черт возьми, Серена, ты пытаешься убить меня? — рычит он. — Небольшое предупреждение было бы неплохо.

— От этого стало бы только хуже. Лучше, если ты этого не предвидишь. Ты был бы весь напряжен, и если бы ты попытался бороться со мной, у меня не было бы ничего, что могло бы тебя удержать.

Он тяжело выдыхает, его кожа становится желтоватой, а на лбу выступают капельки пота. — Хорошо, я готов, только сделай это побыстрее. — Его пальцы сжимают край сиденья, и я почти уверена, что к тому времени, когда все это закончится, на мягкой коже останутся следы от ногтей.

— Я буду стараться изо всех сил. — Внутрь и наружу. Внутрь и наружу. Лодка неуклонно качается, пока мы плывем по середине озера под покровом темноты. С каждым стежком я представляю, что сшиваю новую яркую ткань, а не мужскую плоть. Это единственное, что удерживает меня от рвоты или, что еще хуже, от потери сознания.

К его чести, Антонио едва заметно вздрагивает. После первого крика, который застал его врасплох, он хранил абсолютное молчание, стиснув зубы от, должно быть, невыносимой боли. Его выдержка впечатляет. Лично мне после этого понадобится чертовски много текилы.

Кажется, что прошла целая жизнь, но я отваживаюсь взглянуть на дело своих рук — красную, воспаленную кожу, стянутую белой нитью, забрызганной кровью. Это некрасиво, и от этого останется ужасный шрам, но, по крайней мере, у него больше не идет кровь. Чтобы уменьшить угрозу заражения далеко не стерильной нитью, я планирую ежечасно промывать область спиртом, пока мы не сможем обратиться к настоящему врачу. Я не уверена, что это здравое рассуждение, но на данный момент это все, что я могу придумать, чтобы сделать.

— Сделано... — Шепчу я, закрыв только что зашитую рану бинтом.

— Хорошо, — выдыхает он, крепко зажмурив глаза.

— Тебе следует отдохнуть. — Я встаю, вытягивая ноги из скрюченного положения.

— Нет, со мной все будет в порядке. — Он пытается сесть, но я мягко кладу руку ему на плечо, чтобы удержать его на месте. Его губы изгибаются в хмурой гримасе, и черт возьми, если я вообще нахожу эту гримасу привлекательной. Что это, черт возьми, такое? Это из-за напряженной ситуации, в которую мы попали. Это заставляет мой адреналин бушевать, а гормоны работать на пределе. И это все.

Сосредоточившись, я прочищаю свое горло. — Это пулевое отверстие буквально держится на волоске. Чем меньше ты будешь двигаться, тем лучше.

— Тебе тоже нужно поспать. Ты не можешь всю ночь вести лодку по кругу. — Он кивает головой на руль, который лениво крутится.

— Лучше я, чем ты.

Он фыркает, качая головой. — Я здесь не единственный упрямый.

— У тебя есть идея получше?

— Да, но это рискованно.

— Я вся во внимании, и я люблю рисковать. — Я снова присаживаюсь на корточки рядом с ним, чтобы он не напрягал шею и рану, чтобы посмотреть на меня снизу-вверх.

— Дом через озеро от виллы принадлежит старому другу моей матери. Она скончалась несколько лет назад, и ее дети уже уехали на сезон. Они вернулись в Милан как раз перед нашим приездом, что сделало виллу идеальной для моих нужд.

— Ладно, так ты думаешь, мы можем там остаться?

Он кивает. — В главном доме есть система безопасности, но на берегу озера есть небольшой эллинг. Мы можем пришвартовать Риву на ночь. Это немного, но это укрытие, и мы сможем выйти из воды на несколько часов, чтобы мы оба могли отдохнуть.

— По-моему, звучит неплохо. — После последних нескольких часов на воде мои ноги подкашиваются. Мысль о возвращении на твердую землю звучит как рай. И в любом случае утром нам нужно будет обратиться к врачу.

— Но, если нас кто-нибудь увидит, мы окажемся в ловушке. — Он лезет в карман брюк и вытаскивает блестящий пистолет. Я была так отвлечена всей этой кровью, что даже не заметила этого. Черт возьми, я соскальзываю влево и вправо.

— Значит мы ложимся спать по очереди. — Я пожимаю плечами. Я лучше просплю половину ночи, чем совсем ничего. Я протягиваю руку ладонью вверх, разглядывая его оружие. — Не волнуйся, я хорошо