Дикий принц - Сиенна Кросс

Он ухмыляется, искра зажигает его полуночные глаза. — Я так не думаю, tesoro.

— Если бы я хотела твоей смерти, тебе не кажется, что я бы уже убила тебя? Ты не совсем в том состоянии, чтобы сопротивляться.

Он испускает разочарованный вздох, не сводя с меня глаз. Он придвигает пистолет ближе, но его осторожные пальцы не выпускают его в мою руку. — Почему ты вернулась за мной?

Мои плечи снова приподнимаются, теперь медленно, чтобы я могла выиграть еще немного времени. — Я уже говорила тебе...

— Ты лжешь. Мы оба знаем, что без меня ты могла бы сбежать гораздо быстрее. С такой скоростью я только замедлю твое движение.

— Ты забываешь, что у меня растяжение лодыжки, а пока мы разговариваем, эти придурки-поджигатели прочесывают город в поисках меня…

— Я не сомневаюсь, что ты могла бы ускользнуть от них. У тебя не было проблем с моей охраной.

— И все же ты поймал меня.

— Да, я так и сделал. — Его глаза сужаются, гладкий обсидиан пронзает, как будто если он посмотрит достаточно пристально, то сможет вырвать правду о борьбе из моей души. — Так почему ты пришла за мной?

— Я не знаю, — выдавливаю я из себя. — Очевидно, что пребывание в плену повлияло на мой разум. Это что, Стокгольмский синдром или что-то в этом роде? Может быть, я нахожу тебя угрожающим и странно заботливым... Особенно после того, что случилось с Отто. Наверное, я думала, что я твой должница или что-то в этом роде.

Его темные брови хмурятся, сильные эмоции вспыхивают на его лице, как надвигающаяся буря. Он протягивает руку, его грубый большой палец касается моей щеки. И я позволяю ему. Я не смею пошевелиться, я едва дышу. — В том, что случилось с Отто, была моя вина. Ты ни хрена мне не должна, tesoro. Я хотел бы вернуться и убивать его медленнее, чтобы я мог насладиться его страданиями, одним часом пыток за каждую минуту боли, которую он причинил тебе.

Он нежно гладит меня по щеке, и это нежное прикосновение настолько не соответствует жестокому боссу мафии, похитившему меня, что в моем мозгу начинается короткое замыкание, и я наклоняюсь ближе. Ожог его губ, нанесенный ранее сегодня, все еще витает над моими собственными, постоянное напоминание, клеймо. Как меня заводит мысль о том, что он кого-то мучает?

По правде говоря, не кого-то, а bastardo, который пытался меня изнасиловать. И я бы с удовольствием посмотрела, как Антонио снова выбьет из него все дерьмо.

Он делает глубокий вдох, затем медленно выдыхает и отпускает меня. — Мы должны пойти. Ты умеешь водить?

— Конечно. Это не у меня пулевое ранение.

— Как твоя лодыжка после долгой ходьбы?

— Все в порядке. — Я вскакиваю и хватаюсь за руль, горя желанием убраться отсюда к чертовой матери. — Проложите курс, капитан, или что там, черт возьми, ты там должен говорить.

Антонио снова хихикает, но на этот раз теплый звук получается сдержанным, как будто полностью отдаваться ему было бы больно. — Просто огибай побережье, но не подходи слишком близко. — Он указывает на освещенный участок озера, который, как я полагаю, должен быть центром Комо. — Тот, кто пришел за нами, все еще может быть поблизости. Если бы я был тем, кто сообщил о нападении, я бы позаботился о том, чтобы мои ребята подтвердили наличие всех тел.

Холодок пробегает по моему позвоночнику, смесь беспокойства, изнеможения и легкого бриза, кружащегося посреди открытой воды. — Почему ты так уверен, что они пришли за нами?

— Потому что это слишком большое совпадение. Я не возвращался на виллу больше десяти лет. Почему сейчас? Почему бы не атаковать в Риме, где я был месяцами? Я не из тех, кто прячется от, Серена. Я живу открыто с тех пор, как стал главой империи Феррара. Я посещаю вечеринки в своих ночных клубах, различные общественные мероприятия и даже сам хожу за продуктами. Нападение на меня здесь не было случайным.

Я поворачиваю руль в сторону берега, поддерживая низкую скорость, чтобы двигатель не ревел. Я украдкой бросаю быстрый взгляд на Антонио через плечо. На его подбородке трепещет сухожилие, темные брови нахмурены.... — Я знаю, о чем ты думаешь, но ты ошибаешься. Papà не стоит за этим. Он бы никогда.

— Так ты говоришь...

— Да, и это правда. То же самое касается любого из Кингов. У моего отца железная хватка над своими людьми, и никто не предаст его. Они никогда не будут настолько глупы.

— Надеюсь, ты права, tesoro.

With love, Mafia World

ГЛАВА 30

Хороший человек

Антонио

Мускусный, землистый запах наполняет мои ноздри, когда я, промокший насквозь, веду ее в старый эллинг. Мы были вынуждены заглушить двигатель в нескольких ярдах от берега и тащить его остаток пути. Серена идет позади меня, ее хромота стала более заметной после сегодняшнего фиаско. Половицы скрипят при каждом шаге, учащая мой пульс, что только усиливает пульсирующую боль от раны. Серена была права. Я слишком долго ждал, чтобы наложить повязку, а нитки были плохой заменой настоящих швов. Я почти чувствую, как проникает инфекция.

Игнорируя мрачные мысли, я тянусь за телефоном и обнаруживаю, что мой карман пуст. Merda, я, должно быть, уронил его в чертово озеро. Неужели на этой неделе у меня ничего не получается? Мысленно бормоча проклятия, я нахожу фонарь, висящий на стене, и с удивлением обнаруживаю, что он загорается одним нажатием кнопки. Он освещает старое строение, открывая каждый затененный уголок. Возможно, слишком ярко. Более новая версия нашей старой лодки стоит в дальнем углу под большим брезентом, а остальное пространство заполнено разнообразным снаряжением для других водных видов спорта, от каяков до водных лыж и тюбингов — все это прекрасно оборудовано для идеального семейного летнего отдыха.

— Жаль, что мы не можем остаться и насладиться катанием на водных лыжах утром. — Словно прочитав мои мысли, она переводит взгляд на гладкую дорожку с волнами.

— Да, это позор. — Не то чтобы кто-то из нас мог ездить на нем в нашем нынешнем состоянии.

Я поворачиваю направо, сырой, затхлый запах преследует меня, когда я направляюсь к башне из шезлонгов. Это не кровать, но это лучше, чем ничего. Я тянусь к тому, что сверху, и из меня вырывается проклятие, когда при движении рвутся новые стежки.

Серена встает передо мной, прежде чем бросить на меня хмурый взгляд через плечо. — Я разберусь. Предполагается, что ты должен относиться