Запретная близость - Айя Субботина

Просто в какой-то момент понял, что моя мстительница на это способна. Что она может стать первой бросившей меня в «блок» женщиной в моей жизни. Потому что за взглядом испуганной лани и фигуркой сахарной куклы, скрывается такая свая, что хер переломишь.

Поэтому, я решил дать ей время повариться в собственном соку.

Дозреть до точки кипения без моего личного участия.

Почему я уверен, что мучаюсь и исхожу на говно не в одно лицо?

Потому что она устроила свой маленький голый перформанс, сидя в ванной свекрови, пока Сергей наяривал мамашины пироги и чаи. Потому что моя маленькая правильная девочка на самом деле умеет играть грязно. И дразнит меня, совершенно осознанно нарываясь на продолжение.

Кроме того, я потратил это время с пользой, которая «лежит» на соседнем сиденье, пока я сворачиваю на Дворцовую.

Внутри тонкой синей папки — договор залога и допсоглашение о безопасности. Мои юристы быстро и качественно отработали поставленную задачу. Теперь студия Солы де-юре находится под протекторатом службы безопасности моего агрохолдинга. Ни одна тварь в городе не посмеет даже косо посмотреть на эти окна, зная, чья подпись стоит под документами. Риск повторных наездов на мою девочку сведен к нулевой отметке. Хуй его знает, почему об этом не подумал Сергей — хотя формально главный я, и без меня он ничего такого не провернул бы, но Морозов даже не попытался. Видимо, не нашел времени на такие мелочи, потому что у него там очередная идея-фикс по внедрению ИИ в часть наших рабочих процессов.

Подсказывать ему, я, разумеется, не стал.

Спрашивать разрешения построить неприступную крепость вокруг его жены — тем более.

Просто теперь ее территория под моим контролем. А завтра сюда приедет бригада и установит лучшую, которую только можно купить за деньги, систему безопасности, и все это ляжет в ответственность моих мужиков, которым я доверяю больше, чем ментам.

Я паркуюсь, выхожу и минуту разглядываю тусклый желтый свет из ее окон. Знаю, что Сола там — работает как пчела. Голодная? Сейчас мы быстро решим вопросы, оторвемся — и повезу ее есть самое вкусное мясо в этом городе.

Член начинает твердеть просто от мысли, что она находится так близко. Это уже рефлекс — мое тело выдрессировано реагировать на нее мгновенно, минуя мозг.

Бодро поднимаюсь на второй этаж. Дверь приоткрыта, за ней слышится шум легкой инструментальной музыки и шорохи.

Вхожу, втягивая запах кофе, в котором тут же хорошо различаю ее личный аромат.

Сола стоит у дальнего стола, спиной ко мне, и сосредоточенно разглядывает схему на мультимедийном экране. Вертит в руках стилус, делая пометки в планшете — картинка на экране меняется в режиме онлайн. Я задерживаю взгляд на ее фигурке — свободной рубашке с закатанными рукавами, широких брюках в пол, собранных какой-то странной заколкой каштановых волосах. Сегодня они у нее гладкие и блестящие, без строптивых волн. Я сжимаю и разжимаю пальцы, предвкушая, как сожму их в кулаке.

Моя девочка еще не в курсе, что я здесь — инстинкты самосохранения у нее работает так себе, и это еще раз убеждает меня в том, что взять этого воробья под свое крыло было на двести процентов правильной идеей.

Сола откидывает голову набок, проводит ладонью по шее, как будто разгоняет кровь в затекших мышцах. А я помню, что на вкус ее кожа под ухом — как те ебучие белые конфеты в кокосовой стружке.

— Не запираешься? — стараюсь говорить спокойно, чтобы не напугать. — Или кого-то ждешь?

Сола вздрагивает и резко оборачивается. Роняет стилус.

В янтарных глазах вспыхивает испуг, который тут же сменяется облегчением, а потом — настороженностью.

— Руслан... — Произносит мое имя — и тут же поджимает губы. — Что-то случилось? Не помню, чтобы я тебя приглашала.

— А я сам пришел, у меня ключ подошел, — цитирую старый новогодний фильм, захожу, поднимаю стилус и несу его ей как предложение капитулировать и больше не нести хуйню. — Не дождался новых голых фоток, решил приехать и посмотреть вживую.

Сола вспыхивает моментально — стыд заливает щеки и шею. Открывает рот, чтобы огрызнуться, но я не даю ей шанса. Я приехал сюда по делу. Пока что.

Бросаю папку на стол поверх ее чертежей.

— Подпиши.

— Что это? — Она не запирается в восемь вечера в студии, но на документы смотрит с опаской.

Как устроена эта хорошенькая голова — вопрос риторический, но меня возбуждает даже эта нелогичность.

— Твоя страховка. Договор о том, что это помещение входит в активы холдинга. Теперь, если у кого-то возникнут вопросы к твоей собственности, им придется задать их мне.

Из ее груди раздается тихий звук, похожий на шум сдувающегося шарика. За мгновение до того, как она отворачивается, чтобы уткнуться носом в договор, успеваю заметить облегчение во взгляде.

Ну вот и ладушки.

Страницы она листает явно не вчитываясь, хотя дурой, которая не понимает, что подписывает, точно не выглядит. Просто доверяет — и заодно еще разок дергает мои нервы, на этот раз неосознанно. Есть у меня маленький «пунктик» — люблю, когда женщина не покушается на мое святое мужицкое право решать вопросы ее безопасности и комфорта.

— Ты не мог бы… — Сола проходится по мне взглядом.

— Что? — Врубаю дурачка и делаю вид, что не понимаю, что ее смущает моя слишком близко стоящая туша.

— Ты нарушаешь мои личные границы, — хмурится.

— Еще нет, но… — бросаю взгляд на часы, усмехаюсь, — … планирую минут через пять.

— Дурак. — Сола краснеет и все-таки отходит. Недалеко — на пару шагов.

Заправляет за ухо выпавшую прядь и пытается сосредоточиться на чтении.

Я упираюсь бедрами в стол, скрещиваю руки на груди и жду. Не стесняясь, разглядываю ее с ног до головы. С рубашкой понятно — на ней пуговицы прям на виду, а как эти чертовы брюки снимаются-то? Не вижу ни молнии, ни пуговицы.

— Это... обязательно? — Сола вникает в суть документов, смотрит на меня с маленькой тонкой складкой между бровями.

— Если не хочешь, чтобы завтра сюда пришел очередной «Артурчик» с новыми быками — да. Это гарантия, Сола. Сергей не может тебя защитить. Я — могу.

Это очередной нокаут тому, что уже и так мало похоже на дружбу, но это чистая правда, и я не понимаю, почему не могу произнести ее вслух.

— Спасибо, Манасыпов. — Она берет ручку дрожащими пальцами, медлит, но все-таки ставит подписи в нужных местах на всех