Запретная близость - Айя Субботина

— Не отвечай, — дергаю плечом.

— Ты не хочешь узнать, что случилось? Она же не просто так звонит, Руслан.

— Нет, не хочу. И обсуждать с тобой, как я должен вести себя с женой, если честно, тоже нет.

Она смотрит мне в глаза, поджимает челюсти и отвечает.

Мне кажется, что демонстративно, в пику моему более чем прямолинейно высказанному желанию не тянуть в этот момент мою жену.

Здоровается.

Я остаюсь стоять, где стою, раздраженно толкаю ладони в передние карманы джинсов.

Сола толком даже слова не может вставить, потому что у Надежды истерика — я не разбираю слов, но визг из динамика более чем громкий.

— Надя, я… прости… но у меня сейчас совсем нет времени… — Сола прикусывает губу, ищет мой взгляд. Я дергаю плечом — я же предупреждал, просил не отвечать. — Я и так почти не бываю сейчас дома. Сергей меня скоро выселит.

А вот это уже интересно…

— Я не могу с тобой увидеться, прости, правда никак. — Она бросает еще пару неразборчивых фраз и заканчивает разговор, кладя телефон экраном вниз. Как будто задергивает ширму. Вздыхает. Стреляет в меня глазами.

— Поехали мясо есть, — подхожу ближе, пытаюсь заправить ту непослушную прядь за ухо, но Сола резко дергает головой. Понял, не трогать.

— Манасыпов, твоя жена места себе не находит — собирается обзванивать морги и больницы.

— В половину девятого? Флаг ей в руки. — На смену резкому выбросу адреналина, приходит такой же резкий всплеск раздражения. Мне что, блядь, десять лет, что надо у жены отпрашиваться?!

Но ясно одно — Сола никуда со мной не поедет, лучше даже не заикаться.

Я стою посреди ее студии и чувствую себя бараном, глядя, как она идет к зеркалу, в пару движений пятернями прочесывает волосы, снова их закалывая. Потом снова смотрит в телефон — кажется, пришло еще одно сообщение, но явно не от Надежды, потому что на этот раз Сола улыбается в экран и что-то торопливо выстукивает пальцами в ответ.

Ясно. У такого подчеркнутого игнора может быть только одно назначение — намекнуть мне (нет, не мягко) что мое присутствие нежелательно.

Иду до двери, на ходу прикидывая, сказать ли «пока» или тупо просто выйти?

Но когда оказываюсь возле порога, рот выплевывает совсем другие слова:

— Когда увидимся, мстительница? — намеренно называю ее этим издевательским прозвищем, чтобы вызвать хоть какую-то реакцию.

Получается — она вскидывает голову.

Дает увидеть, хоть и мельком, боль в янтарных глазах.

Не знаю, зачем она только что в экран улыбку растягивала, если взгляд у нее затравленный, как у загнанной в угол зверушки.

Боишься, что я тебя к стенке прижму и потребую что-то? Ну, типа, определиться?

Да я бы с радостью — только, блядь, у нас с ней столько «но», что, если вот так рубануть с плеча — хуй его знает, чьи головы полетят.

— А нам нужно продолжать видеться? — Сола вздергивает бровь, поджимает губы. Знаю, что трясется внутри, как заячий хвост. Это же у меня все давным-давно пошло по пизде, а у нее же вон — юбилей и полный комплект сентиментальной лабуды.

— Мне — нужно, а про себя ты мне скажи, — говорю еле-еле, потому что бумеранг этого вечера прицельно летит мне прямо в лоб.

— Тебе сейчас лучше уйти, Манасыпов, — просит она и демонстративно снова утыкается носом в экран.

Я выхожу из студии, давая прохладному ночному воздуху как следует отхлестать себя по лицу.

Пытаюсь успокоиться, но кровь еще кипит.

Вкус Солы с моих губ никуда не делся, пальцы до сих пор четко ощущают ее влагу. Мое тело хочет вернуться, забрать ее в охапку, прижать, вдохнуть запах. Просто побыть с ней еще минуту. Просто присвоить окончательно, заклеймить своей.

Но я же… как там сейчас пиздят из каждого утюга? Отношусь к ее желаниям с уважением. Берега вижу, границы не перехожу.

Сажусь в «Гелик», закуриваю, отъезжаю до следующего квартала и ставлю машину на парковку перед супермаркетом. Просто сижу и курю, разглядывая, как телефон светится на соседнем сиденье входящим вызовом «Жена» и ее фото. Она там с бокалом шампанского, в каком-то блестящем платье, с улыбкой во все лицо — Надежда сама так себя оформила. Почти сразу после свадьбы, я с тех пор ничего не менял. Зачем? Жена и жена, мне ее прятать не от кого было.

Я ставлю телефон в клипсу, затягиваюсь последний раз и включаю громкую связь.

— Да.

— Где ты?! — летит в меня ожидаемый истеричный визг.

— Надь, а что вот сейчас случилось? Девятый час.

— Где ты, Руслан?! — орет она. На заднем фоне слышу грохот разбившейся посуды. Намеренно она ее никогда не била, чтобы вот как в фильмах, но за шесть лет брака у нас сменился не один комплект. — Почему ты просто не ответишь?! Зачем ты надо мной всегда издеваешься?!

— Не хочу закреплять у тебя поганый рефлекс, что я должен сидеть возле твоей ноги по первому свистку. Не отвечаю — значит, занят.

— Ты с бабой, да? Не ври мне!

Даже почти хочется сказать: «Да, прикинь, трахался минут десять назад, ты наконец-то дождалась своего звездного часа!»

Потом вспоминаю о ребенке. О том, что я его не хотел, но он теперь и моя ответственность, как не крути. Не настолько я еще оскотинился.

— Я деньги зарабатываю. — Это почти что правда — я впахивал целый день, как проклятый. Завтра ехать в Нико, разгребать жопу с отгрузками, разговаривать с такими людьми, от которых можно запросто получить пропуск на тот свет. Но кого это интересует? Я порешаю, я всегда все решаю. — Когда в следующий раз купишь себе какую-то хуйню за цену «Порше» — задумайся, откуда все это берется, Надь, и не еби мне мозга.

Бесполезно.

Снова крик.

Она даже не пытается услышать.

Я заканчиваю разговор, убираю телефон в бардачок — с глаз подальше.

Покупаю себе какой-то поганый кофе из автомата, прислоняюсь к тачке и просто верчу в руках сигарету. Обычно даже если зашквар — максимум пара штук в день, хотя бросать надо давно. Но сегодня было уже три, так что…

Если я сейчас приеду домой, будет скандал. Я сорвусь, наговорю того, что говорить пока рано.

Сажусь за руль, бросаю «К черту!» пустому салону и сворачиваю не в сторону своего ЖК, а на окраину, на Кущевку — район моего детства. Здесь плюс-минус каждый забор и каждая подворотня знают, кто такой Руслан Манасыпов, и уважительно замолкают, когда видят мою машину.

Мама живет там