Запретная близость - Айя Субботина

— А, черт. — На заднем фоне слышится возня, шаги, как будто бы закрытая дверь. — Слушай, ну я попробую потянуть время, но ты же знаешь Полежаева… Что делать, Рус?

Светофор «подмигивает» мне зеленым, я газую и сворачиваю в сторону дома.

Что делать, что делать? Яйца в руки взять? А то бизнес поделили почти поровну, а в говно ныряю я один.

— Я его наберу, — понимаю, что с Морозова взятки гладки. Он умный, мозги у него явно золотые, но иногда даже на мои бетонные плечи наваливается лишнего. — Как вернусь — разрулю. Будет быковать — набирай меня.

— Хорошо, понял.

— Ты там спишь, что ли? — Я знаю, что нельзя спрашивать, что ответ может мне очень не понравиться, но все равно сую башку в гильотину.

— Ну-у-у, типа, да, — не очень понимает он.

— Пришли мне контакты кого-то из «АгроГрин», — придумываю на ходу, — на всякий случай, вдруг придется срочно делать рокировки.

— А, угу, — бормочет Морозов.

Я бросаю ему короткое «бывай», но телефон из рук не убираю.

Верчу в руке, пока стою на очередном «красном». Заглядываю в переписку с Солой, от греха подальше пролистываю до упора, чтобы взгляд не зацепился за ее голые фото и видео. Набираю одним пальцем: «Поехали со мной в Нико? Придумаем что-нибудь».

Перечитываю.

Удаляю, заранее зная, каким будет ответ. Отбрасываю телефон на заднее сиденье — чтобы точно больше не попадался мне под руку.

Вместо этого все-таки затягиваюсь той, четвертой.

Я иду на выход из брака, а ты, мстительница? Куда идешь ты?

Мне хочется плюнуть на все и спросить в лоб, но я впервые в жизни очкую. Вот так, блядь, Руслан Манасыпов, который может с голыми руками приехать на бандитскую «стрелку», боится прямо спросить женщину о том, чего она хочет.

Потому что плюс-минус понимаю, что она ответит.

Потому что плюс-минус понимаю, что скорее всего мой вопрос превратится в «конец нас».

А я пока нихуя не представляю, как я это вывезу.

Глава шестнадцатая: Сола

В доме Руслана и Нади пахнет большой жирной точкой, хотя это всего лишь запах шпатлевки. Работы уже на финишной прямой, осталась отделка некоторых комнат и внешние работы, но я уже уговорила Надю взять на доделку другую контору, сославшись на то, что сама в этом не сильна. Под предлогом «я не знаю ничего о том, какие нюансы должны быть в детской», отказалась делать и эту комнату тоже. Она не сильно сопротивлялась — просто кивнула и взяла пару предложенных мной контактов.

В последнее время она окончательно перестала скрывать, что ее абсолютно не интересует ни отделка дома, ни его наполнение и функциональность. Она просто кивает и больше не вносит изменения в утвержденный план. Не могу не признать, что работать в таком режиме стало намного проще еще и потому, что в последнее время мы почти не видимся.

Я брожу по огромной гостиной, проводя пальцами по шероховатой стене, где скоро появятся панели из американского ореха. Дом больше не выглядит скелетом, он обрастает характером. Характером Руслана — жестким, темным и бескомпромиссным. Он меня об этом не просил, но в итоге финальную отделку я подгоняла именно под него, забив на Надины причуды с неоновой вывеской.

Я здесь уже три часа. Рабочие ушли на обед, оставив меня наедине с эхом и моим телефоном, который лежит на подоконнике экраном вниз. Вчера вечером Сергей обратил на это внимание — как бы между прочим, с улыбкой сказал, что я теперь кладу телефон как женщина, у которой появились секреты от мужа. Я до сих пор ощущаю чуть не вывихнувшую мне щеку оскомину, когда пыталась улыбнуться, словно ни в чем не бывало.

Я сменила пароль — и не сказала его мужу. Впервые за десять лет. Пообещала себе начать контролировать, как оставляю телефон, но сейчас издаю мысленный стон — неосознанно я действительно веду себя как женщина, которая боится быть застуканной на горячем.

Последние пару часов телефон вибрирует СМС-ками — не часто, но штук пять уже насчитала. Жужжит каждые двадцать минут.

Я запретила себе проверять, кто это, но ноющий низ живота подсказывает, что это Руслан.

Последнее его сообщение было вчера утром — короткое, в его стиле: «Нам придется поговорить рано или поздно». Перед этим написал, что уехал из города, но, если что-то вдруг случится — чтобы сразу звонила ему.

Я не отвечаю. По-хорошему, все это нужно удалить, пока оно не превратило мой телефон в источник разрушительной, настроенной персонально на меня радиации. Но… не получается. Мне как будто нужен этот цифровой след, чтобы убедить себя, что я могу все контролировать: не отвечать на его сообщения, вычеркнуть вот так, по-взрослому, без дурацких блокировок и «взаимного удаления из подписок».

Смотрю канал одной психологини и пытаюсь анализировать, почему меня повело от Руслана. Она грамотная, острая на язык и не церемонится в выражениях, называя любовниц «сливными бачками» и «использованными презервативами». Я убеждаю себя, что мне нужна эта грязь, что когда она заполнит меня по «горлышко», я очнусь, оглянусь и смогу вернуться на правильный путь.

Я — взрослая женщина, профессионал и жена хорошего мужа. Невозможно перечеркнуть десять лет хорошим сексом, особенно когда он отягощен нашими с Русланом «особенными обстоятельствами».

Я замеряю нишу под камин и повторяю как мантру, что еще не поздно отмотать назад, но руки предательски дрожат, и рулетка сворачивается обратно, больно ударяя по пальцам металлическим щелчком.

Снаружи слышится шорох колес по гравию и довольно нервный визг тормозов.

Очень характерная манера езды, Надина.

Ее черная «Тойота» застывает посреди двора криво, наискось.

Она сама появляется в дверях через минуту — в красивом шелковом платье на микроскопических бретелях, которое едва держит совершенно не стесненную лифчиком грудь.

Я до сих пор не понимаю, что с ней не так.

В смысле — почему эта роскошная женщина «не так» для Руслана? Я проигрываю ей ровно по всем статьям, начиная от размера груди и заканчивая явно менее горячим темпераментом.

Судя по взгляду, который появляется, как только Надя снимает солнцезащитные очки — она сегодня взвинчена до предела. Смотрит на меня так, что я на всякий случай мысленно скрещиваю пальцы — наш последний разговор по телефону был минут через пять после того, как в меня кончил ее муж, и мне до сих пор кажется, что она почувствовала это даже через мобильную связь.