Свадьба века: Фальшивая жена драконьего генерала - Ника Калиновская

Мне этого было достаточно.

Я тихо поднялся по лестнице, стараясь не шуметь, потому что внутри всё ещё звучали слова псевдокороля, тяжёлые и навязчивые, словно чужие пальцы, оставившие след на висках. Хотелось тишины — той самой густой, в которой мысли наконец складываются в что-то внятное.

Подойдя к двери смежной спальни, я немного задержал ладонь на ручке, давая себе пару секунд, чтобы отпустить остаточное напряжение. Потом толкнул дверь.

Комнату освещал только лунный свет, пробивающийся сквозь неплотно занавешенное окно. Он мягко ложился на её профиль — спокойный и удивительно беззащитный. Анна спала глубоко, свернувшись на краю кровати, будто весь этот день не поколебал её, а лишь утомил.

Я остановился на пороге, позволяя себе несколько секунд просто смотреть.

Она дышала ровно, чуть улыбаясь во сне — так, словно ей снилось что-то тёплое и домашнее. Мягкая прядь волос упала девушке на щёку, и от этого её лицо казалось ещё более хрупким и более настоящим. Настолько настоящим, что в груди что-то невольно сжалось.

Странно… как легко можно забыть, сколько между нами вопросов, сколько тайн, сколько непроизнесённых слов, когда смотришь на неё вот так в этой хрупкой тишине. Я тихо прикрыл дверь за собой, делая шаг в комнату.

Только теперь, когда весь хаос дня начал оседать, я увидел то, чего прежде упрямо не замечал: она — не Аннет. Не по манере держаться, не по выражению глаз, не по тому, как в её движениях никогда не было той холодной выученной грации, что я так хорошо помнил у племянницы короля. Аня дышала и чувствовала иначе. Живая, теплая и такая настоящая.

Как я вообще мог спутать их? Этот вопрос вызвал у меня тихую и почти невольную усмешку. Всё встало на свои места слишком очевидно, и от этого хотелось смеяться над собственной слепотой.

Я уже хотел отойти, дать жёнушке спокойно спать, когда она вдруг едва заметно нахмурилась, словно что-то тревожное кольнуло её даже во сне. Но через мгновение её лицо разгладилось, уголки губ приподнялись — и Аня, не просыпаясь, нежно, едва слышно прошептала моё имя.

Имя, которое никогда прежде не звучало так… правильно. Сердце пропустило удар. Она думала обо мне.

Я сделал шаг ближе, осторожно, чтобы не спугнуть этот хрупкий момент, провёл ладонью по её волосам — медленно и мягко, позволяя себе задержать прикосновение чуть дольше, чем следовало. Аня улыбнулась шире, будто чувствовала мой жест даже там, в глубине сна. И в этот миг я понял, что если задержусь хотя бы ещё секунду, то уже не смогу уйти.

Поэтому, вздохнув, я наклонился и легко коснулся её лба коротким поцелуем — почти символическим, словно я разрешал самому себе быть слабее, чем обычно. Потом выпрямился, тихо отступил к двери и вышел, стараясь не шуметь.

Ночь встретила меня сухим холодком и тишиной, в которой решения формируются особенно чётко. Я направился к домикам у реки — туда, где меня ждал человек, с которым предстояло обсудить слишком многое, прежде чем этот хрупкий баланс окончательно рухнет. Я был настроен решительно. Слишком многое зависело от того, что произойдёт дальше.

Дорога к домикам у реки тянулась в тишине, только редкий ветер шелестел ночными травами, и все же я почти сразу ощутил неладное — не столько услышал или увидел что-то, сколько почувствовал той самой внутренней частью, что никогда не подводила драконов. Легкое, едва уловимое напряжение в воздухе, как будто пространство вокруг меня задержало дыхание.

Но чем ближе я подходил к домикам, тем яснее становилось: что-то здесь определённо не так.

Сначала я заметил приоткрытую дверь — её будто распахнуло ударом, и она подрагивала от легкого ночного ветра. Уже это заставило меня ускорить шаг, но настоящий удар по нервам пришёл, когда я переступил порог. Мебель была перевёрнута, стулья валялись на полу, один столик был словно отброшен в сторону не человеческой силой. По комнате прокатывались остатки чужой магии — рваные и непривычные. Она не принадлежала ни Астерину, ни кому-то из драконов, ни даже магам дворца. Слишком… чужая. Слишком правильная, скрытая и холодная.

И всё же было странней другое: я чувствовал присутствие — явное и тяжёлое, словно кто-то стоял буквально в двух шагах от меня, но мой дракон… молчал. Будто его ослепили и лишили слуха. Как будто всё вокруг накрыли плотной пеленой, приглушив даже то, что мы обычно ощущаем на инстинктивном уровне.

Я резко обернулся, но в следующее же мгновение пространство позади вспыхнуло жестким синеватым светом. Я едва успел среагировать, выкидывая вперёд ладонь и призывая защитный контур. Он поднялся, но в тот же миг что-то ударило в него разноцветной молнией, начертанной чужим артефактом.

Защита дрогнула и раскололась. И в тот момент, когда магический разряд прошил мне грудь, я понял — этот удар был рассчитан на человека, и именно поэтому меня не убил, но заставил моё сознание пошатнуться.

И я ничего не смог сделать, только почувствовал, как мир проваливается в черноту вместе со мной.

Глава 44. Сон или реальность?

Аня Павлова

Сон обрушился на меня так резко, будто кто-то выдернул почву из-под ног. Секунда — и я уже стою в знакомом до дрожи кабинете: стеклянные стены, серый вечер за панорамными окнами, тяжелый стол дяди, запах кофе и полироли для дерева. Всё до последней мелочи — словно я никуда и не уходила.

И мы опять спорим.

Голос Александра Павлова гремит, разрывая пространство, его лицо перекошено раздражением, и я впервые вижу это так отчетливо и близко, будто реальность сама подталкивает меня: смотри, вот он — настоящий. Он кричит — о чём, я уже не разбираю, потому что в какой-то момент мир дрожит, и стена за его спиной… рассыпается, словно пепел, обнажая пространство, которого там никогда не было.

Какое-то странное тёмное помещение, из которого выходит девушка.

Моя точная копия. Почти...

Не отражение или мерцающий голографический сбой — живая. Настоящая. На миг мне действительно кажется, что всё это — кривое зеркало или неудачная монтажная ошибка, но с каждым её шагом осознание холодеет во мне, будто кто-то приложил к затылку ледяную ладонь.

Знакомая незнакомка не видит меня — её взгляд устремлён на Александра Павлова.

— Скоро он будет один, ты должен поспешить. Артефакт у тебя? — её голос звучит уверенно и почти хищно. И в этот миг я замечаю, как дядя раздражённо морщится, будто ему наступили на больное место.

— Я здесь немного