Отвратительная жена. Попаданка сможет... - Анна Кривенко

Лицо мужа начало краснеть от гнева. Ох, сейчас рванёт!

Но в этот момент мимо торопливо прошёл какой-то незнакомец. Завидев его, муж вдруг переменился в лице. Его глаза расширились, рот приоткрылся. Тут же он отпустил мою руку и рванул следом за мужчиной, который уже успел выскочить за порог. Алексей Яковлевич поспешил за ним.

Я была настолько изумлена этой неожиданной переменой, что тоже открыла рот и долго смотрела в ту сторону, куда он убежал.

— Простите, что вмешался, — раздался совсем рядом голос Николая, и я резко обернулась.

Воронцов стоял передо мной и улыбался. Его тёмные глаза были наполнены мягким светом, в них читались искреннее восхищение и благожелательность. Мне вдруг стало неожиданно приятно. Этот человек всегда умел создавать вокруг себя ауру безмятежности и простоты, и я мгновенно расслабилась.

— Вы были правы, — произнесла я, позволяя себе лёгкую улыбку. — Предложенный вами сапфир действительно прекрасен.

На мгновение Николай даже смутился, но тут же кивнул:

— Я очень рад, что угадал ваш вкус.

Моя улыбка стала шире.

— Да, вы очень проницательный человек. А вы для чего здесь, Николай?

— Я здесь с сестрой, — он указал чуть в сторону, где худощавая женщина, стоявшая спиной к нам, внимательно рассматривая витрину с дорогими колье. — Готовится к балу в замке князя. Вы ведь будете на нём?

Это был уже второй раз, когда я слышала о готовящемся мероприятии.

— Возможно, — ответила уклончиво. — Алексей Яковлевич упоминал о нём.

— Буду рад видеть вас снова, дорогая Марта Михайловна! Уверен, вы будете блистать.

Слова Николая Воронцова могли бы показаться лестью, но его искренность была настолько очевидной, что я действительно почувствовала себя польщённой.

— Знаете, — вдруг добавил он мечтательно, — драгоценности вообще — дело любопытное. Многие мужчины считают, что могут купить ими расположение любимых дам. Настоящая ценность, как мне кажется, вовсе не в золоте…

Я усмехнулась.

— Надо же, какой вы философ! И в чем же тогда?

Николай ответил с теплотой:

— Истинная ценность в поступках людей. Например, в простом умении слушать, в вовремя протянутой руке дружбы. И самое главное — в искренней любви…

Какие банальные и простые слова! Но какими же они показались мне прекрасными на фоне испорченности окружающего мира!

Моя улыбка вышла печальной. Может быть, оттого, что где-то внутри я уже устала от этой бесконечной борьбы. Хотелось простого и спокойного уюта — уголка, где ни с кем не нужно спорить, никому не нужно ничего доказывать. Просто жить, наслаждаться закатом, любимой пищей, приятным разговором.

Эти ощущения вылились в тихую, ненавязчивую тоску, которая, кажется, с этого дня поселилась в моём сердце.

Вскоре к Николаю подошла его сестра — миловидная блондинка с огромными синими глазами. Она с любопытством смотрела на меня. Мы познакомились.

— Это графиня Марта Михайловна Разумовская, супруга графа Алексея Яковлевича, — представил меня Николай.

На лице девушки возникло лёгкое разочарование. Она взглянула на брата с укором, но тут же спрятала свои чувства за вежливой улыбкой.

Мы обменялись ничего не значащими фразами и поспешно попрощались.

Воронцовы ушли, оставив меня в одиночестве ожидать возвращения Алексея Яковлевича.

Тот вернулся раздражённым, обозлённым и крайне недовольным. Увидев, что Николая Воронцова рядом нет, немного расслабился, но всё равно был мрачным. Подозвав продавца, он бросил коротко:

— Дайте моей супруге то, что она выбрала…

Я указала кольцо с сапфиром, которое предложил Николай. Оно мне действительно понравилось больше всех.

Когда Алексей Яковлевич увидел мой выбор, его лицо стало ещё мрачнее, но он молча сжал зубы и коротко кивнул.

Да, муж начал смиряться. Интересно, что бы это могло значить?

Глава 40. Подготовка к праздникам…

Поместье Разумовских преобразилось.

Утро началось с тонкого аромата свежей хвои, разносившегося по всему дому. Слуги несли в зал ветви вечнозелёных деревьев, аккуратно укладывая их вдоль лестниц, карнизов и каминов. Массивная люстра в гостиной теперь была украшена гирляндами, прикреплёнными с искусством и напоминающими замысловатые узоры.

Я остановилась на лестнице, ведущей в холл, наблюдая за этим действом. Кто-то из прислуги, заметив меня, робко поклонился, не прерывая своей работы. Взгляды обитателей поместья были спокойными, даже дружелюбными. Наверное, начали ко мне привыкать. Уже никто не считал меня нежеланной гостьей, по крайней мере, открыто.

Я прошла дальше, в холл, где слуги устанавливали огромную ёлку. Ветки раздвигали и украшали осторожно, чтобы каждая смотрелась идеально. Тонкие серебристые нити, нависшие на иголках, мягко отражали свет.

Даша радостно подпрыгивала рядом. Кажется, она торопилась повесить игрушку на одну из веток повыше. Её тонкий голос звенел, как колокольчик:

— Дядя Гриша, поднимите меня, я хочу сама украсить её!

Высокий лакей подхватил её, и маленькие руки быстро нашли место для стеклянного шара. Рядом стояла Танечка, с серьёзным выражением лица держа корзину с орехами, завернутыми в золотую фольгу. Её крошечные пальчики время от времени касались края юбки. Видимо, она волновалась о чем-то своём, детском.

В стороне возился младший Никита, старательно складывая мандариновые корки в стопку. Возможно, это были даже не мандарины, а очень похожие на них фрукты. Я их ещё даже не пробовала. Малыш был так увлечён своим делом, что даже не заметил, как я присела рядом. Его пальцы были ловкими, а лицо сосредоточенным.

— Молодец, Никита! — сказала я, улыбнувшись.

Он замер, поднял на меня взгляд и тихонько, серьёзно кивнул.

А вот два старших брата, Михаил и Дмитрий, стояли у окна. Они переговаривались вполголоса, изредка бросая в мою сторону тяжёлые взгляды. Михаил, заметив, что я смотрю на них, насупился ещё больше и отвёл глаза. Дмитрий поджал губы и тоже отвернулся. Кажется, им просто не терпелось меня позлить. Их молчаливая неприязнь была такой очевидной, что любой бы это заметил.

Я не реагировала. Если хотят быть буками, пусть будут.

Где-то на втором этаже звучали скрипки — музыканты готовились к праздникам. Один из слуг, спускаясь со второго этажа с подносом, кивнул мне и прошёл мимо. Лёгкий звон бокалов напомнил о том, что слуги уже приступили к генеральной уборке всего дома. Особенно тщательно перетирали бокалы и столовое серебро.

Я вошла в столовую и застала там пару девушек, разворачивающих вышитые салфетки. Тонкие кружевные узоры, созданные местными мастерицами, были настоящими произведениями искусства.

— Всё так красиво! — сказала я скорее самой себе, но одна из горничных услышала и просияла:

— Спасибо, госпожа, мы очень старались.

Этот день запомнился мне суетой, а также чем-то светлым и тёплым. Наверное, ещё потому, что Алексей Яковлевич до вечера не показывался.

Поместье оживало в преддверии праздника, и я чувствовала, как атмосфера наполняется чем-то