Скандальная блогерша для драконьего лорда - Лина Дорель

Нет, надо просто сказать правду. Без оправданий, без попыток выгородить себя. Просто честно признаться во всем и надеяться, что он не превратится в дракона и не сожрет меня на месте. Хотя, учитывая масштаб моего предательства, я бы его поняла.

Я постучала в дверь.

Тишина.

Я ждала, считая секунды. Десять. Двадцать. Тридцать. Может быть, он не услышал? Или не хочет отвечать?

— Элиан, — я позвала тихо. — Это я. Вика. Мне нужно поговорить с тобой. Пожалуйста.

Глава 49

Еще несколько секунд тишины, и потом я услышала шаги. Потом щелкнул замок, и дверь приоткрылась.

Элиан стоял на пороге, и вид у него был... Мягко говоря, ужасный. Я впервые видела его в таком неопрятном виде. На лице застыло выражение усталости, смешанной с настороженностью.

— Вика, — его голос был хриплым. — Я не думал, что ты придешь.

— Можно войти? — я спросила тихо, стараясь не смотреть на расстегнутый ворот его рубашки, через который виднелись ключицы и край крепкой, мускулистой груди. Не сейчас, Вика. Не время отвлекаться на то, как чертовски притягательно он выглядит даже в таком растрепанном виде.

Элиан колебался секунду, а потом отступил, пропуская меня внутрь.

Его комната была в беспорядки, по крайней мере, по его стандартам. Книги на столе лежали не стопкой, а разбросанными, словно он листал их и бросал, не находя того, что искал. Кресло у камина было придвинуто слишком близко к огню, нарушая идеальную симметрию комнаты. На подоконнике стояла недопитая чашка с каким-то напитком, и это было настолько не в духе Элиана, что я поняла: ему действительно было очень плохо.

Раньше здесь не было ни одной лишней детали, ни одного предмета не на своем месте. А сейчас его убежище выглядело так, словно в нем бушевал ураган.

И этот ураган — я. Я ворвалась в его жизнь и разрушила весь его тщательно выстроенный порядок.

Элиан закрыл дверь и прошел к камину, оставляя между нами безопасное расстояние. Он скрестил руки на груди, и я поняла, что он ждет, когда я начну говорить. Но в то же время боится услышать то, что я скажу.

Я глубоко вдохнула, сжимая руки в кулаки, чтобы они не дрожали.

— Элиан, я... — голос предательски дрогнул, и я остановилась, закусив губу. Нет, нет, нельзя снова расплакаться. Нужно сказать все четко и внятно. — Мне нужно тебе кое-что рассказать. И извиниться. Хотя я знаю, что мои извинения не покроют и десятой доли того, что я натворила.

Он нахмурился, в его серых глазах промелькнуло беспокойство.

— О чем ты говоришь?

— О Вальтере, — я заставила себя смотреть ему в глаза, хотя мне хотелось убежать и спрятаться. — О моих трансляциях. О том, что я была полной идиоткой и позволила манипулировать собой.

И я рассказала ему все. О том, как Вальтер вошел в контакт со мной, как обхаживал комплиментами и обещаниями, как я встречалась с ним на ярмарке. О том, что Марта показала мне записи: разоренные деревни, жестокость Вальтера, его план захватить Долину Безмятежности, используя мои трансляции как доказательство того, что Элиан непригоден к управлению.

С каждым словом лицо Элиана становилось все более напряженным, челюсть сжималась, а в глазах появлялось что-то опасное — тот самый драконий огонь, который я видела во время его срыва.

Когда я закончила, в комнате повисла тишина, тяжелая и давящая, словно перед грозой. Элиан стоял, глядя в огонь, и я не могла понять, что происходит у него в голове. Злится ли он? Готовится ли превратиться в дракона и разнести башню вместе со мной?

Я ждала, чувствуя, как каждая секунда тянется мучительно долго. В камине потрескивали дрова, где-то снаружи завывал ветер, а я стояла посреди его покоев и ждала приговора.

— Я знал, — наконец произнес он тихо, не поворачиваясь ко мне. — Про Вальтера. Про его планы. Не в деталях, но достаточно, чтобы понимать, что он хочет мои земли.

Я моргнула, не веря своим ушам.

— Ты знал? И ничего не сказал мне?

Элиан наконец повернулся ко мне.

— Что я должен был сказать, Вика? — в его голосе не было гнева, только какая-то бесконечная печаль. — Что ты должна перестать вести трансляции, потому что я боюсь, что они будут использованы против меня? Это звучало бы как параноидальный бред психованного затворника. Именно так ты бы это и восприняла.

А ведь он прав. Абсолютно прав. Если бы он сказал мне это, я бы посмеялась ему в лицо и обвинила в попытке контролировать меня.

— Я думал, — продолжал он, — что если буду достаточно осторожен, если буду контролировать себя, не давать тебе снимать моменты, когда мне совсем плохо, может быть, это не будет иметь последствий. Или я найду доказательства преступлений Вальтера раньше, чем он начнет действовать. А еще я не хотел превращаться в тюремщика, который запирает тебя и запрещает делать то, что важно для тебя.

Кажется я перегнула палку. Он знал. Все это время он знал, что я могу причинить ему вред, но не останавливал меня, потому что не хотел лишать меня того единственного, что связывало меня с прошлой жизнью, что давало мне ощущение себя.

— Элиан, — мой голос сорвался, и я почувствовала, как слезы снова наворачиваются на глаза. — Господи, Элиан, прости меня. Пожалуйста. Я была такой эгоистичной, такой слепой. Я думала только о себе, о своей славе, о своем комфорте, и совершенно не задумывалась о последствиях. Я использовала тебя. Предавала твое доверие каждый день, транслируя твою жизнь, твои проблемы как развлекательный контент...

Все-таки слезы полились ручьем. Я всхлипывала, пытаясь говорить сквозь рыдания, и это было некрасиво, неэлегантно, совсем не похоже на ту уверенную в себе девушку, которой я привыкла быть. Это была настоящая я: испуганная, виноватая, отчаянно нуждающаяся в прощении человека, который стал для меня гораздо более важным, чем я готова была признать.

Глава 50

Элиан стоял и смотрел на меня с растерянным выражением лица, словно совершенно не знал, как реагировать на эту ситуацию. Большинство мужчин не знают что делать с плачущими женщинами, а уж Элиан и подавно.

— Вика, — начал он осторожно, делая шаг в мою сторону. — Перестань плакать, пожалуйста.

— Прости, — я всхлипнула, вытирая лицо руками и размазывая слезы по щекам. — Все так ужасно, это моя вина, и я не знаю, как это исправить.

Он сделал еще один шаг, теперь оказавшись совсем