Зараза, которую я ненавижу - Ксюша Иванова

Заинтересованно задумывается, склонив на бок голову.

И пусть, возможно, это и не очень-то удобно — еще и ребенка на семью следователя повесить, я другого выхода не вижу сейчас совсем.

— Поиграешься там, а мы тебя попозже заберем.

— С мамой?

Господи, я очень надеюсь, что с мамой!

— Конечно.

Возле небольшого ухоженного коттеджа в частном секторе нас уже ждут — Пылёв звонит по пути домой, предупреждает жену. Выходит та самая светловолосая женщина, всё также держащая на руках мальчишку. У пацана в руках бутылка с большой резиновой соской, такой древней, типа, как из нашего детства. И он ее не столько сосет, сколько грызет, яростно терзаяя зубами.

— Зубки режутся, — улыбается женщина. — Вот пришлось старинным методом, а иначе молоко совсем не пьет.

Из открытых ворот выбегает пацан постарше, примерно Розочкиного возраста. В руках, подхваченный подмышки, свисает огромный рыжий кот. Хвост чуть ли не по земле волочится.

— А у меня вот чо есть! — гордо показывает нам всем.

— А можно… — Розочка несмело тянет ручонку, чтобы погладить.

Пацан уворачивается вместе с котом.

— Ты чо! Он злой, как собака! Вон, собаку лучше гладь!

Из ворот, явно с трудом догоняя остальных, выбегает что-то малюсенькое, похожее не шарик — увидев людей, начинает звонко лаять.

В общем, Розочка остается с радостью.

Смотрю в окно, как большой компанией входят во двор.

Сердце сжимается, заставляя стиснуть зубы от боли.

Потому что я тоже ТАК хочу. Чтобы и дом, и двор, и собака… Чтобы любимая женщина вот так же встречала меня у ворот. Чтобы пацан на ее руках… И Розочка с котом…

58 глава. Разборки

«Наш» следователь задерживается на улице, отвечая на важный звонок. Мы на лифте с Лёхой поднимаемся сами.

— Ник, ты только не напрягайся, окей? — беспокоится за меня Золотарёв. — Врач сказал, что любые волнения тебя могут убить. Так что не волнуйся! Я сам буду разговаривать.

Я не очень-то надеюсь на то, что Илона в такое «хлебное» время дома. Но неожиданно застаем и её, и двух каких-то мужиков. Сидят на кухне, пьют чай. В папке на столешнице — документы. Я отчего-то с порога выхватываю их взглядом. Предчувствие.

Никто не дергается, чтобы уйти там, или что-то объянять. Внаглую сидят… По-хозяйски.

В моем, кстати, доме.

— О, а у вас, кажется, гости, — Лёха, на правах друга хозяина, спокойно проходит на кухню. — Кто такие? Что делаете в доме моего друга без его ведома?

— Да вот, как раз, решаем вопрос по поводу ЕГО пока еще дома, — с наглой усмешкой говорит один из них. — Вы во время прибыли.

Илона стоит, уперевшись задницей в подоконник. Руки сложены на груди. Подбородок вскинут.

Смеряет меня холодным взглядом.

Едва сдерживаюсь, чтобы не прижать ладонь к груди.

— Что, ЖЕНА, ты уже даже домой позволяешь себе еб… рей водить?

Нет, меня это нисколько не трогает. Меня больше волнует другое.

Смутное подозрение закрадывается.

Ведь цель Илоны была ясна с того самого момента, когда я застал ее в массажном кабинете с другим мужиком. Она всеми силами хотела отжать у меня мою квартиру.

Миланку пыталась использовать. Меня тупо подставить. Но дело застопорилось, и быстро посадить меня не удалось…

— Короче, долгих гегемоний разводить не будем, — спокойно смотрит мне в глаза второй мужик. — Ты нам подписываешь дарственную на квартиру на имя твоей любимой жены, кстати. Не зря ж она столько лет тебя терпела. А мы в свою очередь говорим, где забрать твою любовницу. Андестенд?

Всё-таки хватаюсь за сердце. Лоб покрывается испариной.

Да, из меня боец никакой. И если реально до драки дойдет, то я буду самым слабым звеном.

Переглядываемся с Лёхой. У него от неожиданности брови на лоб уползают.

— Если вы, суки, что-то ей сделали, то… — цежу сквозь зубы.

Они тоже переглядываются, усмехаясь.

— Ни х… ра себе расклад! — ошалело говорит Лёха. — Да это ж ОПГ какое-то! Типа, как в девяностые были? Не боитесь, что вас за жопу с таким бизнесом возьмут?

— Не за что нас брать, — пожимает плечом первый. — Гражданин Воронец сам хочет подписать, сам желает отдать свою квартиру своей жене. До-бро-воль-но. А гражданка Ростоцкая примет подарок в качестве отступного при разводе.

— О, как! Всё продумано! — качаю головой. — Илон, а скажи, зачем ты так со мной? Нет, я не то, чтобы сильно расстраивался, но всё же — жили ведь нормально, я не обижал, денег давал. И тут такое…

— А я, Никита, знала, что ты до старости со мной жить не станешь. Это ж было ясно, как Божий день. Ты ж меня никогда не любил.

Усмехаюсь через силу.

Как и ты меня. Как и ты меня. Всё у нас было взаимно.

— А может, — Лёха осторожно косится на дверь, и я понимаю намек — сейчас же Пылёв придет. Какая будет реакция у этих, непонятно. Да и следователя бы не мешало предупредить. — Может, нам на вас в полицию заявить? А что, написать что, мол, так и так, какие-то суки хотят отжать квартиру. Украли из-за этого человека. Угрожают.

— Ну, попробуйте, — говорит один из мужиков, вставая. Следом встает и второй.

— Нам-то спешить некуда. А вашей… девушке одиноко, страшно и голодно. Но человек без пищи, говорят, месяц жить может.

Что?

В груди слева пронзает болью. Суки! Они ее там морят голодом, а может, и бьют, а может, и насилуют!

Твари!

Я не думаю ни о сердце, ни о том, что против этих бычар в своем нынешнем состоянии я вообще как болонка против слона. Двух слонов. Я просто бросаюсь на того, который ближе.

И мне кажется, заряжаю в челюсть очень сильным серьезным ударом, от которого немеют пальцы, а в груди кипятком обдает — становится невыносимо горячо и бросает в жар. Но он, покачнувшись, отсается стоять, а я ловлю рукой стену, пытаясь остановить жуткое кружение комнаты.

И мне кажется… Я не уверен, что это не бред…

Мне кажется, что от входа в квартиру кто-то кричит фразой из сериала про ментов: «Всем оставаться на своих местах…» Илона громко визжит, а Золотарёв с диким рёвом бросается в драку…

59 глава

Дежавю.

Такое уже со мной было. И, кажется, совсем недавно.

Моя квартира. Я лежу на диване в гостиной. Женщина в белом халате, с закрытым по глаза медицинской