Зараза, которую я ненавижу - Ксюша Иванова

— Нет! — в один голос возмущённо произносим мы с Илоной.

— Разберёмся.

Идём втроём в квартиру Никиты. Сумку всё также прижимаю к своему боку, вцепившись изо всех сил.

Поверит ли мне этот голубоглазый полицейский или нет? И если нет, что тогда делать?

52 глава

Илона уверенно, как хозяйка, ведет полицеского на кухню.

Впрочем, кто хозяйка, если не она…

Как бедная родственница, семеню следом.

Что делать? Сразу во всем сознаваться и рассказывать, как есть, или попытаться выкрутиться, наврав?

— Присаживайтесь, — Илона показывает мужчине на стул.

Мне, естественно, места не предлагает.

Но я негордая, сажусь сама.

Смотрит на меня с ненавистью.

— «Жила» она с Никитой! Чего явилась-то сейчас? Что-то пять лет от тебя ни слуху, ни духу не было? А тут, когда он при смерти, явилась! Никак за наследством пожаловала? Не удивлюсь, если сейчас выяснится, что у тебя от него куча цыганских ребятишек!

Полицейский, с интересом прислушиваясь, открывает папочку, достает лист бумаги и ручку.

— Может и пожаловала! Да только мне от него ничего не нужно! Ни денег, ни квартиры!

— Только его самого к рукам бы прибрать? А там приложится всё — и квартирка, и денежки, да?

— Так, девушки, давайте по порядку и без склок. Иначе будем разговаривать в отделении, — с улыбкой и при этом совершенно не подходящим к улыбке холодным прищуром говорит следователь. — По порядку. Сначала вы!

Указывает на Илону.

— ФИО, паспортные данные и коротко обрисовываем ситуацию под запись.

— Паспортные данные? Ну, здорово! Я ж говорю, что ЭТА, — показывает на меня указательным пальцем. — Спёрла мой паспорт!

— Это правда? — следователь поднимает на меня взгляд.

Ну, вот он — главный момент настал! Ну, что сказать-то?

Скажу, что взяла паспорт, он прикажет его вернуть и тогда не видать Никите операции!

Скажу, что нет, он решит обыскать, опять же отберет, ей отдаст и дальше всё по первой версии.

Но ведь соврешь в одном, придется врать и во всём остальном!

Опускаю глаза, тереблю ремешок сумки.

— Да вы просто посмотрите у нее в сумке! Больше документам нашим и быть-то негде!

Полицейский тяжело вздыхает.

— Да, — решаюсь я. — Да, паспорта у меня. Да, я их украла! Но поймите! Никите срочно нужна операция! Он в искусственной коме сейчас. И может, действительно, умереть в любой момент! Чтобы ее сделать, она должна написать согласие на оперативное вмешательство! А она не пишет! Он уже двое суток так лежит! Еще чуть-чуть и будет поздно! Но он же — живой человек, он же не может вот так…

Мне хочется и дальше говорить о том, что никто, ни жена, ни какие-либо другие родственники никакого права не имеют распоряжаться Никитиной жизнью! И вообще, разве не по-человечески сделать всё зависящее, чтобы он продолжал жить? Даже если в каком-то извращенном, ненормальном смысле кому-то и выгодна была бы его смерть!

Да будь на его месте чужой, незнакомый мне человек или, допустим, тот, кого я всей душой бы ненавидела, я бы все равно ни за что не посмела позволить ему умереть!

А тут…

Вдыхаю поглубже и позорным дрожащим голосом продолжаю, игнорируя попытки Илоны вклиниться и что-то там полицескому объяснить!

— Мне ничего от него не нужно! И я паспорта верну! Только бы получить это согласие… Просто чтобы он…

Господи, как же мне не хочется плакать при них, особенно при ней! Как хочется быть сильной! Но когда я говорю о Никите, то сразу же представляю, как он там лежит один в больничной палате, бледный, осунувшийся, с едва стучащим сердцем. А еще сразу же представляется, что вдруг… Боже мой, только не это!.. Но все-таки вдруг его больше не будет никогда!

Вдруг он просто не придет в себя, не очнется, не заговорит со мной, с нами…

— Он не переживет эту операцию сейчас! Вы понимаете? — говорит полицейскому Илона, игнорируя меня. — Врач сказал, что можно операцию сделать позже, когда его организм немного окрепнет после приступа. А если сейчас, то… Он за результат не отвечает.

— Вы тоже разговаривали с врачом?

Опускаю глаза.

Ну, что тут скажешь?

— Нет, — бормочу едва слышно. — Я не разговаривала…

— Значит, в вашем случае у вас тут полная самодеятельность? — вздыхает полицейский.

— Я просто хочу сделать всё возможное, чтобы только он остался жив!

— Так и я тоже хочу! — усмехается Илона. — И в конце-то концов! Я — его жена! Жена! Неужели вы думаете, что я могу желать своему мужчине, своему мужу, с которым пять лет живу, чего-то плохого? Конечно, когда придет время, я напишу и согласие и всё, что потребуется! Но ведь не… любовнице же это решать!

Выслушав ее речь, следователь с интересом поворачивает голову ко мне.

Вообще, у меня складывается такое ощущение, словно он в какой-то мере забавляется происходящим! У него прям-таки искорки смеха в глазах!

— Вам смешно, да? — взвиваюсь я. — Вам смешно, а он там, может, умирает сейчас!

— Вы же понимаете, что паспорт придется отдать прямо сейчас? — усмехается он.

Понимаю.

— Силой отберете? Или в тюрьму посадите? — огрызаюсь я.

— Отберем, конечно, — вставляет Илона. — Еще и дочку мою втянула сюда!

— Кста-а-ати! — вспоминает следователь. — О дочке! У нас позавчера девочка из этой же квартиры проходила с попыткой суицида. Ваша?

— Ну, понимаете…

53 глава. Наша полиция нас бережет

И вот теперь уже я с интересом и каким-то злорадным удовлетворением наблюдаю за тем, как выкручивается Илона.

И, надо сказать, даётся ей это непросто.

А у меня складывается впечатление, что следователь понимает ситуацию, в том смысле, что он в курсе нее! Он не делает особых записей, но в то же время четко помнит имена участников событий. Ну, и ладно бы наши запомнил, но он Никиту называет по отчеству! А ни я, ни Илона, кажется, отчества и не называли даже…

— А что там по совращению у нас? — вдруг спрашивает он.

И вопрос звучит так, словно он о погоде за окошком интересуется — обыденно и просто.

Я, естественно, не мигая, жду реакцию Илоны.

Она от неожиданности меняется в лице.

— Мы с Миланой написали на Никиту заявление. Вот там и прочитайте подробности. Сколько раз я должна одно и то же рассказывать! Да и я вас сейчас совсем по другому делу вызвала!

— Что-то мне подсказывает, что нам всем сейчас придется ехать в…

— Отделение? — перебивает его Илона. — Не могу я! Мне вообще уже на работу пора! Пусть ЭТА возвращает мне